на смутное, тянущее под ложечкой предчувствие надвигающейся беды. Теперь же становилось понятно, что зря они отмахнулись от внутреннего голоса.
Убедившись при помощи бинокля и собственных обострённых чувств, что поблизости не осталось ни одной бродячей угрозы, девушки спустились на землю. Далее примерно за час они добрались и до моста, стараясь держаться в тени деревьев и не выходить на открытые участки.
— Да твою же мать… — прошипела Фиона, когда за поворотом тропы перед ними открылась вся разрушительная картина.
Мост оказался серьёзно разрушен: бурное, поднявшееся после прорванной дамбы течение унесло с собой добрую половину несущих конструкций, и от некогда крепкой переправы остались лишь перила да пара покорёженных опор, торчащих из пенистой воды. Само собой их товарищей здесь уже давно и след простыл.
— Скорее всего, поехали в обход, — предположила квази, оглядывая противоположный берег в поисках хоть каких-то признаков стоянки. — А нам теперь, раз уж мы оказались на нужной стороне, придётся топать по прямой, не сворачивая. Только вдоль леса, без выходов на открытые пространства, чтобы лишний раз не светиться перед возможными наблюдателями. И да, нам бы ещё найти споранов с горохом… Живуна осталось совсем на донышке, — добавила она с неподдельным сожалением в голосе.
Девушки двинулись дальше, пробираясь через густые, цепляющиеся за одежду кусты вдоль старой асфальтированной дороги, которая за давностью лет почти полностью заросла по краям молодыми сосенками и колючим кустарником. Так они шли около получаса, почти не обмениваясь словами, экономя силы и стараясь не шуметь.
— Фиона… — тревожно, чуть дрогнувшим голосом подала Веда, когда очередной поворот тропы открыл перед ними длинный прямой участок тракта.
— М?
— Мне кажется, я чувствую… дерьмо какое-то, — неуверенно поделилась Веда, морщась и принюхиваясь.
— Тут лес, Веда. Здесь полно дерьма.
— Я серьёзно. Что-то здесь не так, — настаивала блондинка.
— Давай конкретнее, мисс Неочевидность, — Фиона наконец обернулась, с прищуром разглядывая скуксившееся лицо Веды. — Что именно ты там учуяла?
— Ты разве не чувствуешь этот отвратительный запах? — Веда напрягла ноздри.
— Нет. И какой, простите, ещё запах я должна чувствовать?
— Как… ну, как скисшее пиво, что ли…
— Кисляк? — переспросила Фиона и быстро огляделась по сторонам, на мгновение замирая и принюхиваясь. — Тумана, вроде, не вижу пока. Может, показалось?
— А я говорю тебе — воняет чем-то кислым и химическим! — почти выкрикнула Веда. — Это не медвежья говнина и не болото, это что-то другое!
— Господи… Знахари, блин… Никогда с вами просто не бывает! Ускоряемся! — коротко, не тратя больше ни секунды на споры, скомандовала Фиона и резко прибавила шаг, переходя на быструю рысь.
Они двинулись дальше, хотя Веда с трудом поспевала за длинноногой квази, то и дело хватаясь за ветки и спотыкаясь о торчащие из земли корни. Вскоре Веда заметила, как от земли начал подниматься белесый туман: сначала он клубился в пожухлой траве тонкими, практически прозрачными змейками, затем начал выползать из-под корней старых деревьев густыми струями, а после и вовсе принялся стелиться вдоль обочины дороги плотным, быстро густеющим полотном, закрывая видимость не хуже ночной темноты.
— Стой! — взволнованно, на грани истерики сказала Веда, хватая Фиону за рукав куртки и дёргая назад.
— Некогда! Двигай резче, не отставай! — бросила Фиона и попыталась вырвать руку.
Веда снова торопливо посмотрела на землю, но та, к её ужасу и недоумению, оставалась совершенно чистой от белёсой коварной мглы — ни одного клочка, ни одной тонкой змейки, которые она отчётливо видела всего несколько секунд назад. Однако девушка быстро сообразила, что это было не случайностью и не игрой переутомлённого воображения: это было ведение, пусть и мимолётное, пусть и не подтверждённое физическим миром, но оно просто обязано было оказаться правдой!
— Нам надо брать правее! Срочно, прямо сейчас! — голос Веды сорвался на отчаянный, звенящий визг, и она вдруг резко свернула в густую колючую чащу, увлекая за собой опешившую квази, даже не глядя, куда именно ступает, куда выведут её дрожащие ноги.
Обычно в вопросах ориентирования на местности Веде категорически не доверяли. Она могла заблудиться даже в собственной двухкомнатной квартире, если бы вдруг во всём доме выключили свет, настолько её врождённое чувство направления находилось в плачевном, почти анекдотическом состоянии. Без приложения с картами на телефоне она понятия не имела, где находится север, а где помидор. Но сейчас в её голосе, срывающемся на высокие истеричные ноты, звучала такая железная, непоколебимая уверенность, какой Фиона не слышала от неё никогда за всё время их знакомства. Квази на мгновение замерла, переваривая услышанное, а затем приняла решение, отбросив привычный скептицизм, понадеялась на то, что это наконец-то проснулось и проявило себя Ведино паучье, то есть знахарское чутьё, которое до сих пор лишь изредка подавало робкие, едва ли заметные сигналы.
Пройдя около сотни напряжённых метров, девушки заметили, как вокруг уже взаправду начал подниматься зловещий туман. Он стремительно клубился вверх из каждой трещины в земле, из-под каждого камня и корня. А это, как Веда успела запомнить из рассказов деда и Фи, означало только одно: быструю и агрессивную перезагрузку кластера, которая не щадит никого, кто не успеет убраться с её пути. Туман поднимался тяжёлыми, влажными ватными лохмотьями, заволакивал всё вокруг в считаные секунды, превращая лес в зыбкое, постоянно меняющее свои очертания марево, где за ближайшим деревом уже нельзя было разглядеть следующее.
— Бежим! — рявкнула Фиона, хватая Веду за руку, и они перешли на отчаянный, сбивающий дыхание бег.
Они мчались по лесу как два загнанные лошади, у которых за спиной гонится сама смерть. Веде, с её короткими ногами и почти отсутствующей физической подготовкой, конечно, было в разы тяжелее: она задыхалась, в боку кололо острым раскалённым ножом, а лёгкие горели от недостатка кислорода, перемешанного с едким, кисловатым запахом поднимающегося газа. И теперь окончательно становилось понятно, от чего именно бежала та огромная обезумевшая стая заражённых, которую они видели у лагеря: твари чувствовали приближающуюся перезагрузку за версту, их животные инстинкты сработали гораздо раньше, чем слабые человеческие ощущения, и погнали полчище прочь из обречённой зоны, спасая свои шкуры от неминуемой гибели.
Девушки бежали практически наугад, ориентируясь лишь на смутные просветы между стволами и надеясь, что ноги вынесут их в правильном направлении. Они то и дело спотыкались о кочки, цеплялись за корни, вылезающие из земли, словно костлявые пальцы, переваливались через поваленные гнилые стволы, теряя последние силы. Лес вокруг путал их, обволакивал ватной пеленой, менял направление, подсовывал ложные тропинки, ведущие в тупик. Туман становился всё гуще, тяжелее, почти осязаемее: он давил на плечи, оседал на лице мелкими холодными каплями, заставлял глаза слезиться, а
