– На него давно собран компромат, ещё в те годы, когда он работал в Твери. Вахид разработал план контакта…
– Бандлик.
– Бандликом эту операцию назвать трудно, мы никого не собираемся… нейтрализовывать, но товарищи полицаи должны будут понять, что и на них есть управа.
– Сделаем, – сказал Соколов.
– Ну что, старики-разбойники? – улыбнулся Вахид Тожиевич. – Покажем криминалу кузькину мать?
– Мы не старики, – с достоинством проговорил Парамонов.
* * *
Зыбина Сергея Шалвовича перевели в столицу всего полгода назад, в апреле, из Твери, где он работал в налоговой полиции и стал известен благодаря скандалам, связанным с подкупом полицейских чинов конкурентами «правильных» бизнесменов. Однако у майора были очень влиятельные приятели в прокуратуре губернии, а также в правительственных кругах, и последнее дело на него замяли, спустили на тормозах, а потом перевели в Москву заместителем начальника по борьбе с экономической преступностью Северного административного округа.
Но и здесь тихий с виду, необычайно вежливый и уважительный майор сумел быстро разобраться в обстановке и начал искать способы заработать деньги.
За полгода он обложил данью около трёх десятков предпринимателей, имеющих бизнес в САО, и стал полезным прокуратуре округа, имея неплохих защитников в структурах рангом выше.
Частной пекарней «Хлебодар» он сначала не заинтересовался, считая её прибыль мизерной, но кто-то из новых приятелей посоветовал ему приглядеться к компании, он навёл справки и решил лично заняться «крышеванием» пекарни, изделия которой имели неплохой спрос.
В офис компании он приходил дважды, не в последнюю очередь в надежде склонить красивую владелицу «Хлебодара» к сожительству. Не получилось. Тогда он отдал приказ подельникам избить водителя директрисы, а когда и это не помогло, решил устроить показательную экзекуцию, заранее подготовив документы о незаконном использовании пекарней нелегальных трудовых мигрантов.
Двадцать второго сентября подразделение полицейских в составе семи человек под его командованием заявилось к пекарне на трёх джипах и развило бурную деятельность «по задержанию преступников», обнаружив двух таджиков (привезённых с собой) и пакетики с наркотиками в цехе готовой продукции.
Однако майор Зыбин не успел отпраздновать победу и продиктовать директорше свои условия. Уже через несколько минут после налёта полицейской «гвардии» на пекарню на её территории появились другие люди, и началось то, о чём долго потом с содроганием вспоминал главный организатор акции.
Полицейских, проникших в цеха пекарни, скрутили неизвестно откуда взявшиеся суровые, не очень молодые люди в камуфляже, не дав им возможности воспользоваться оружием. После этого мужчины в камуфляже осмотрели цеха, нашли наркотики и погрузили задержанных, отобрав у них оружие и мобилы, в микроавтобус с надписью «Морг» на борту. Туда же поместили таджиков, сознавшихся в своём участии в провокации за символические деньги.
Примерно та же участь ожидала и самого Зыбина, который в сопровождении лейтенанта и толстопузого сержанта заявился в офис пекарни.
В приёмной директора толкались какие-то пожилые люди, трое мужчин и две женщины, обмениваясь документами и обсуждая условия транспортировки хлеба в деревни дальнего Подмосковья. На полицейских они не обратили никакого внимания. Да и Зыбин тоже особенно к ним не присматривался, посчитав мирную делегацию за представителей торговых организаций.
– Где директор? – спросил он у секретарши интеллигентным голосом.
– У неё железнодорожники, – подняла голову от стола миловидная рыжеволосая секретарша по имени Лиля. – Подождите, пожалуйста. Кофе хотите?
– Железнодорожники – это хорошо, – улыбнулся майор, жестом посылая подчинённых вперёд.
В кабинете владелицы «Хлебодара» и впрямь находились двое мужчин. Один, черноволосый и смуглолицый, стоял у окна с прижатым к уху мобильным телефоном, второй, седоватый, широкоплечий, жилистый, с обветренным лицом, на котором выделялись твёрдые скулы и прямые жёсткие губы, сидел за столом и листал какой-то журнал.
Директорша что-то писала, посматривая на экран компьютера.
– Выйдите, – сказал майор Зыбин мужчинам, показывая острые желтоватые зубы.
Мужчины обратили к нему сосредоточенные лица.
– Минута в минуту, – осклабился черноволосый, одетый в серый холмогорский костюм с чёрной прострочкой по швам и чёрную рубаху.
Седоватый железнодорожник бросил взгляд на директоршу.
– Он?
Женщина кивнула.
Майор перестал улыбаться. Поведение гостей директорши ему не понравилось, интуиция подсказала, что они сидят в кабинете главы компании не зря.
– Тимошенко.
Громадный, поперёк себя шире, сержант с брюхом, нависающим над ремнем, шагнул вперёд.
– Граждане, выйдите из кабинета.
Черноволосый скептически глянул на него, снова поднёс к уху телефон.
– Веня, что у вас?.. Понял… Больше никого?.. Загляни к нам.
– Вы что, глухие? – с угрозой спросил сержант. – Быстро на выход!
– Да ты не нервничай, служивый, – спокойно сказал седой, по-прежнему держа в руках глянцевый журнал и не двигаясь с места. – Выйди пока и подожди в приёмной. – Седой перевёл взгляд на лейтенанта. – Ты тоже. А с майором мы поговорим.
Спутники Зыбина оглянулись на него. Он нахмурился.
– Вы кто такие? Документы!
– Ты сам-то свои покажи, – укоризненно качнул головой черноволосый.
– Чего?! – обрёл дар речи лейтенант, потянувшись к кобуре на поясе. – Документы, живо!
Сержант тоже цапнул пистолет.
Черноволосый спрятал телефон, хищно улыбнулся.
– Мужики, не разочаровывайте меня, хват за волыны ничего не гарантирует.
– Тимошенко, выведи обоих! – приказал лейтенант, в то время как майор находился в тягостном раздумье, и всё разом изменилось.
Железнодорожники сорвались с места и в две секунды уложили сержанта и лейтенанта на пол.
Сержант упал как астероид на Луну, едва не проломив пол кабинета. Что произошло, он понял только тогда, когда у него на запястьях защёлкнулись его же наручники, висящие на поясе.
Лейтенанту досталось больше, так как реакция у него была хорошая и он успел вытащить штатный «Макаров-М». Седой свёрнутым в трубочку журналом выбил у него из руки пистолет и этим же журналом чувствительно врезал по уху, заставляя служителя закона прикрыть голову ладонью, а потом бросил через колено на пол и сдёрнул с плеч мундир таким образом, что руки лейтенанта оказались спелёнутыми за спиной.
