Жрец двух богинь - Василий Горъ

— Янина Берген, старшая жрица Аматы Милосердной, третий цветок нашего общего мужа и одна из двух моих ближайших подруг. Подкатывать бессмысленно, ведь единственный мужчина, который ей интересен — это наш избранник.

— А по улыбке и не скажешь! — вроде, как пошутил наследник хозяина поместья. И тут же нарвался на ответную вроде-как-шутку:

— Я улыбаюсь даже тогда, когда накладываю проклятия. Ибо все, что делаю, делаю с душой.

— Ваше отношение к жизни заслуживает уважения! — сытым тигром мурлыкнул Тамм, затем наткнулся взглядом на четверку Защитников, кинувших поводья своих коней подоспевшим служкам и двинувшихся по направлению к своим подзащитным, и вопросительно уставился на подругу детства: — Что, не обойдешься без охраны даже сегодня?

Верховная пожала плечами:

— В нашем мире слишком много грязи. Позволять кому бы то ни было пачкать в ней наши добрые имена я не собираюсь. В общем, привыкай.

Мужчина задумчиво оглядел обеих жриц с ног до головы и согласно кивнул. Потом поприветствовал Защитников уважительным полупоклоном и плавным движением правой ладони предложил гостьям двинуться в сторону неширокой дорожки, убегающей в глубину парка.

Дамы согласились. И, сместившись так, чтобы оказаться по левую руку от Гийора, неторопливо пошли вперед. А уже через пару-тройку рисок оказались перед изумительно красивым лабиринтом из розовых кустов, усыпанных разноцветными благоухающими бутонами.

— Эту часть парка создавали под руководством моей прапрабабушки! — дождавшись, пока Гиса насладится запахом чем-то понравившегося цветка, с мягкой улыбкой заговорил мужчина. — Если верить семейным легендам, то прежде, чем приступить к созданию лабиринта, она чуть ли не две весны искала подходящих садовников. Потом еще столько же времени проверяла, на что они способны. И лишь убедившись, что у них есть и нужные навыки, и вкус, показала рисунок будущего цветочного чуда.

— А что в нем такого особенного? — спросила Рыжая.

— Если смотреть на него с балкона третьего этажа, то можно увидеть герб нашего рода!

— Ты рассматривал его с балкона⁈ — насмешливо переспросила Верховная и «расстроено» захлопала ресницами.

— Я — нет!!! — мгновенно сообразив, куда она клонит, воскликнул Гийор и, развернувшись на месте, указал рукой в сторону крыши. — Видишь два «хвоста ласточки» справа от сторожевой башни? Я ложился между ними и наблюдал за гуляющими гостями.

— Просто наблюдал?

— Ну-у-у… не всегда. Иногда отправлял в особо понравившиеся прически больших жуков или ящерок, пару раз «разукрашивал» наряды особо вредных подруг моей мамы угольной пылью и так далее.

— Что значит «И так далее»? — возмутилась Наргиса. — Рассказывай. Во всех подробностях. И не забудь сводить нас на крышу, дабы мы смогли представить твое прошлое таким, каким оно было на самом деле…

…Выполняя просьбу подруги детства, сразу после прогулки по лабиринту Тамм поднял жриц и следующих за ними Защитников на крышу особняка и дал возможность полюбоваться парком и окрестностями поместья с высоты птичьего полета. А когда дамы залюбовались виднеющимся вдали королевским дворцом, заявил, что ужин подадут прямо сюда. И приказал слугам тащить на крышу все, что необходимо для вечерней трапезы.

Сидеть в уютных креслах, пить легкое вино, смотреть, как на город опускается ночь и перешучиваться было так приятно, что несколько следующих мерных часов Наргиса не ощущала течения времени. Воспоминания о детстве, добродушная «грызня» и легкий, ни к чему необязывающий флирт, щедро приправленные по-настоящему теплыми улыбками Гийора и искорками смеха в глазах Янинки, расслабили Верховную настолько сильно, что в опостылевшее настоящее она вернулась только после того, как перестала видеть лица собеседников. Вернее, когда кто-то из слуг принес и поставил на стол масляный светильник, и она, подняв голову к звездному небу, вдруг сообразила, что засиделась чуть ли не за полночь!

Прерывать приятное общение и возвращаться в монастырь не было никакого желания, однако женщина привычно загнала свои чувства в оковы воли, жестом попросила Гийора ненадолго прерваться, поблагодарила его за приятный вечер и сказала, что им пора.

Процесс прощания понравился ничуть не меньше затянувшегося ужина — за все время, которое понадобилось его слугам на то, чтобы запрячь в карету четверку лошадей и подать ее к парадному входу, он ни словом, ни жестом не испортил очарования ночи. Наоборот, дал почувствовать, как приятно ему было вернуться в счастливое прошлое, заявил, что восхищен умением Гисы выбирать себе достойных подруг, и посетовал на то, что не может познакомиться с их общим мужем. Естественно, не забыл и о долге гостеприимства — сказал, что двери их городского особняка всегда открыты для них обеих, и высказал пожелание, что ему удастся хоть немножечко сгладить тяготы разлуки с любимым мужчиной.

В общем, когда карета выехала за ворота поместья Таммов, Верховная откинулась на спинку сидения и требовательно ткнула коленом в бедро подруги.

Рыжая, лицо которой в кромешной тьме выглядело едва заметным овалом, еле слышно вздохнула.

— Это и так понятно! — возмутилась Наргиса. — Я спросила, что ты думаешь о Гийоре!

— Дотрагиваться до него я поостереглась. Не хотела портить настроение ни себе, ни тебе… — после небольшой паузы призналась Янинка. — А так, со стороны, он выглядел очень даже достойно.

— Хотя… — почувствовав в ее словах какую-то недоговоренность, подхватила Верховная.

Рыжая чуточку поколебалась и все-таки продолжила:

— Те чувства, которые как-то связаны с вашими общими воспоминаниями, вне всякого сомнения, были настоящими — он помнит детство, свою влюбленность в ту, мелкую, Гису, и восхищен красотой нынешней. А все остальные были какими-то пустыми! Да, он сын посла, да, привычка держать лицо должна была въесться в кровь, но… коробит. До сих пор. Впрочем, вполне возможно, что я просто сравниваю его с Лорри, а изъяны придумываю, чтобы Берген казался еще лучше.

Верховная задумчиво уставилась окно, некоторое время невидящим взглядом смотрела во тьму, а затем негромко призналась:

— Я его тоже не читала, жутко боясь почувствовать грязь еще и в нем. И в следующий раз не буду. Иначе…

Закончить предложение женщина не смогла — не подбирались слова. Поэтому сглотнула подступивший к горлу комок и замолчала. Прекрасно зная, что Рыжая без какого-либо труда домыслит то, что она не досказала. Так оно, собственно, и вышло — через несколько мгновений, когда пауза излишне затянулась, тишину разорвал тяжелый вздох Янины:

— Иначе мы сойдем с ума от одиночества…

Глава 8

Глава 8. Принцесса Лауда Хамзай.

14 день месяца Великой Суши.

Для того, чтобы пересечь