внял, а какие оставил без внимания?
Майс, заметив явление дорогих гостей, на вдох застыл неподвижной статуей, лишь черты лица кривились и текли, судорожно выбирая, какое выражение принять, потом подскочил к вновь прибывшим гостям:
— Счастлив снова видеть вас, heve и hevary! Прошу, располагайтесь со всеми возможными удобствами!
Воодушевление не произвело впечатления на троицу: из всех только Вехан скользнул рассеянным взглядом по лицу хозяина, а прочие словно ничего не слышали. Заняв всё те же места (Слат вновь выказал любезность, подвигая стул блондинке), игроки молча уставились в центр стола — на одинокий стаканчик для костей. И когда уже начало казаться: молчание продлится вечно, Миллин коротко кивнула, вздёрнула подбородок и произнесла:
— Пора.
Тщедушный Слат согласно склонил голову набок, а вот Вехан... Предпочёл не торопить события и вместо ответа сцепил пальцы рук в замок, откинувшись на спинку кресла.
Блондинка взмахнула ресницами:
— Есть возражения?
— Увы.
Короткое слово прозвучало на редкость угрожающе, но, как ни странно, заставило собеседников оживиться: рыжий подобрался, как кошка, готовящаяся к прыжку, а в глазах женщины вспыхнули искры интереса.
— Поделишься?
Это спросил Слат, глухо и резко, как ударил.
— Непременно, но прежде... Зачем все мы прибыли сюда?
Судя по интонации, вопрос не требовал ответа, что поняли все присутствующие, и после небольшой паузы Вехан продолжил:
— Каждый год в канун Зимника мы подводим итоги и бросаем жребий, отдавая свою судьбу в руки случая. Так заведено нашими предками, мы свято следуем традициям, и возьмём с наших наследников клятву не преступать старых обычаев. Однако... Сегодня я узнал: ничего случайного нет даже в нашей игре.
— Поясни, — потребовала блондинка.
— Я узнал... из источника, никогда прежде не уличённого во лжи, что каждый бросок костей, совершенный нами, легко предсказать, тем самым, определив победителя ещё до начала игры.
— Невозможно, — процедил сквозь зубы Слат.
Вехан усмехнулся:
— Я тоже не сразу поверил, но... Вспомнив, как заканчивались партии в прошлые три года, пожалуй, соглашусь: всё было предопределено.
Миллин вынула изо рта леденец и ехидно осведомилась:
— Вот как? И кто же, по словам твоего... источника, одержит победу сегодня?
Чернявый вздохнул, но ответил:
— Не ты.
Женщина не разозлилась, скорее, стала ещё заинтересованнее:
— Как в этом можно быть уверенным?
— Не знаю. Но изо всех нас самые большие шансы на победу у меня.
Слат фыркнул:
— То-то ты в прошлом году проиграл в первой же партии! Похоже, твой источник что-то напутал.
— Я не буду касаться всех подробностей, — осторожно заметил Вехан, — но вспоминая свои действия... Понял, в чём была причина моего проигрыша. И это только подтвердило опасения.
— К чему ты клонишь? — Нетерпеливо подался вперёд Слат.
— Я мог бы утаить полученные сведения от вас обоих, но это было бы...
— Нечестно? — Улыбнулась блондинка.
— Опасно? — Предложил свой вариант рыжий.
— Глупо, — подытожил чернявый. — Нам следует объединиться перед возникшей угрозой, а не пытаться съесть друг друга. Правила игры неизменны, но когда уйдём мы, наши преемники тоже окажутся перед соблазном заранее знать исход дела. И если кто-то из них не справится с собой, прольются реки крови, а то, что строили наши прадеды, рассыплется прахом. Вы желаете своим потомкам такого будущего?
Снова повисло молчание. Долгая минута, в течение которой меня посетила всего одна мысль, но весьма отчётливая: если троица не растопчет Майса, сделаю это лично. Он что, не научился за всю прожитую жизнь вести переговоры? Уж выбрал, совершенно точно, не того человека! Хотя... Изо всех троих именно кажущийся беспечным Вехан — самый основательный и рассудительный. А стало быть, выбор был удачен. Но только не для хозяина «Перевала».
— Предлагаешь отменить игру? — Спросила блондинка.
— Нет. Мы сыграем. Как обычно, только... Пригласим ещё одного игрока.
— Кого же?
Вместо ответа Вехан взглянул на heve Майса. Тот сглотнул и мелко затряс губами, но не смог выдавить из себя ни одного слова, подтверждающего согласие или означающего отказ. Впрочем, судя по твёрдости взгляда карих глаз, отказа не предусматривалось.
Миллин задумчиво погладила пальцами сукно стола.
— Введём в игру заведение? Почему бы и нет... Только что будет поставлено на кон?
— С нашей стороны те же самые ставки. А с другой... Скажем, вон та красавица. Ничего не имеете против, дражайший?
Правильнее было бы сказать «дрожащий», потому что у Майса уже зуб на зуб не попадал. Чего он так боится, скажите на милость? Даже если проиграет, потеряет всего ничего... Эй. О чём шла речь? «Красавица»?!
Я взглянул на застывшую в глазах Шиан обречённость. Вздохнул. Мысленно попросил прощения у всех, кого смог припомнить, равно людей и богов. Поднялся и подошёл к столу, за которым сидела троица.
— Негоже играть на живую душу. Не по-людски это. Да и рабство в Империи, насколько мне помнится, запрещено.
Блондинка вскинула брови:
— Вам следовало бы сначала попросить разрешения вступить в беседу, а не бросать обвинения. Вы считаете, что имеете право поучать нас?
— Я всего лишь хочу предостеречь.
— От чего же?
— От богопротивного поступка. Или вы хотите запятнать свою душу грехом в канун Зимника?
Тонкие губы Слата, профиль которого был мне хорошо виден, скривились в плотоядной усмешке, а Вехан, переведя взгляд с бледного лица Майса на моё, спросил:
— Вас так заботит судьба этой женщины?
— Более чем.
— Вас ведёт любовь?
— Да.
И ведь не вру, что самое смешное: именно любовь. К себе и к своему безоблачному будущему существованию. Любовь страстная, но пока ещё неразделённая.
Чернявый подумал и предложил:
— Я не имею привычки менять ставки, но, если пожелаете, можете сыграть с нами. Заняв место хозяина.
— На тех же условиях?
— Разумеется.
— Отлично.
Я сел в свободное кресло.
— Начнём?
***
Тык-дык, тык-дык, тык-дык. Цоканье копыт. Кто под седлом у судьбы, кляча или чистокровный скакун? Не узнаешь, пока всадник не появится из-за поворота. А в скорбном игровом случае — пока стаканчик не будет поднят над столом. Впрочем, я и так знаю, что выкинула Миллин. «Кровь на цветущих одуванчиках»[25]. Меньшего и не ожидалось: блондинка неспособна проигрывать то ли в силу своей природы, то ли благодаря долгому и тщательному обучению.
Стаканчик воспарил вверх, и Шиан покорно повторила моё предположение:
— «Кровь на цветущих одуванчиках».
Заявлялась, правда, менее сильная комбинация, но больше —
