Подобрав желуди в карман и закинув на спину рюкзак, медленно направился к краю поляны, где увидел активно машущих руками своих компаньонов. Торопиться к ним совершенно не хотелось, дабы не терять того чувства легкого пьянящего счастья, в котором пребывал после контакта с деревом.
— Почему ты отошел дальше пяти шагов от края? — сразу же набросился на меня Следопыт, сильно хватая за грудки и резко встряхивая, как будто желая вытряхнуть все лишнее.
Его лицо горело праведным гневом, и только какое-то чудо едва удерживало от того, чтобы не ударить меня по лицу.
— Это же дерево-страж, неужели ты не чувствуешь его губительного воздействия на мозги? — продолжал он гневаться.
— Нет, — помотал головой, выражая на своем лице полное непонимание его слов, а потом, приняв озабоченный вид, немного поправился: — Что-то чувствую, но не вижу, почему вы все так его боитесь.
— Фух… дурень необразованный. — Наставник перестал трясти меня, оставив в покое и немного отходя лицом, решаясь теперь поведать прописные истины для здешних первоклассников. — Дерево-страж — это самое опасное, что вообще только может встретиться в этих лесах. Даже те звери не такие страшные, они просто быстро убивают — и все. Никто из тех, кто подходил к такому дереву, никогда не возвращался обратно, все они там долго и медленно умирали в самых кошмарных муках, до которых далеко даже палачам авторитетов. Те раньше даже особо жестокие казни практиковали — выводили обреченного человека на поляну и толкали его к центру. Вокруг каждого такого дерева настоящее кладбище из тех, кто был слишком неосторожен и попался в сеть его силы. Дерево-страж старательно прячет их, потому отсюда их не видно. Только один день после прошедшей волны, когда дерево немного слабеет, можно безопасно пройти по самому краю его поляны, в другое время это гарантированная жуткая смерть. И близко к самой поляне не стоит подходить — может затянуть. Даже в такой день, как сегодня, когда дерево ослабляет свою сеть, никто сам не может сделать к нему больше семи шагов от леденящего душу ужаса. Не представляю, как ты к нему дошел, и еще больше не понимаю, почему оно тебя вообще отпустило? Когда заметил, что тебя нигде нет, поначалу подумал — ты просто отошел в лес справить свои неожиданно возникшие естественные потребности. Такое часто бывает с теми, кто первый раз собирает жизнянку, хе-хе… — Следопыта немного отпустило, и он уже не метал молний из глаз в мою сторону. — Однако тебя слишком долго не было, я даже решил — от страха ты совсем куда-то удрал, и мы уже собирались идти искать твои следы, когда увидели, как ты идешь к нам. Спокойно и со счастливой улыбкой последнего дурака на лице идешь от самого дерева-стража. Ты-то сам полностью уверен, что ты — это ты? — Следопыт отступил на два шага, внимательно разглядывая меня с ног до головы, отмечая острым взглядом что-то новое. — И где это ты успел разжиться всем этим добром? — показал он на мою оружейную перевязь с длинным мечом на поясе.
— Скажу — дерево подарило, поверишь? — самым наивным образом улыбнулся ему в ответ. — Может, мы друг другу просто понравились, и оно оставило мне свой презент на память…
Про желуди лучше бы вообще никому не говорить, если все правильно понимаю.
— Ладно, — отмахнулся от меня наставник, — дуракам иногда везет. Скажи кому: «Дерево-страж добычу отпустило», — не поверят. Ты что там, кстати, делал, а?
— Жизнянку вашу собирал, — честно ответил ему, выдавая «самую правильную версию». — Она там и растет чаще, и клубни у нее больше — сам посмотри…
Скинул рюкзак и отцепил от него сверток с полными чехлами. Следопыт недолго думая стал разбирать мою добычу, что-то себе под нос возбужденно бубня.
— Так, ребята, — закончив пересчитывать корни, с довольным видом на лице потер руки и огляделся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто на нас со стороны. — Благодаря некоторым особо везучим дуракам у нас ожидается очень хорошая общая выручка. Может быть, даже по целому золотому на нос выйдет. После возвращения в город, естественно. А потому быстро хватаем мешки — и ходу отсюда, пока удача не переменилась!
До пещеры мы дошагали значительно быстрее, чем добирались от нее к поляне. Шли одной кучей, практически не глядя по сторонам, иногда даже переходя на легкий бег. Я еще пытался сохранять бдительность, но наставник лишь зло окрикнул меня. Повезло: в пути нас никто не побеспокоил, следов опасности тоже не попалось. После сытного ужина попробовал немного разговорить Следопыта, выйдя с ним наружу к ручью мыть посуду, оставив остальных новичков в пещере у костра. Сначала он просто игнорировал мои вопросы, но потом снизошел до объяснений.
— Ты зря считаешь, будто мы на простую прогулку вышли, — стал он втолковывать после очередного вопроса об его излишней расслабленности в последнее время.
Ибо для меня было немного странно — мы тут шатаемся, как какие-то левые туристы, выбравшиеся разрозненной кучей на пикник с бабами, а не как слаженная команда в рейде по опасной территории. И ведь одно нападение потерявших разум искателей уже произошло. Могут ведь случайно встретиться какие-либо звери или, что гораздо хуже, люди.
— Здесь самый тихий край Смертных Земель, опасностей мало, — назидательным тоном поведал мне наставник. — Искатели сюда заходят редко, разве такие, как вы, новички, поднабраться походного опыта. Здесь особо нечего брать, кроме той же жизнянки, но и за ней ходить желающих немного, несмотря на хорошую цену. Даже зверье тут почти не встречается, молодой лес, деревья злые и мало пищи. Если знать, когда пройдет волна, и иметь подходящее убежище на маршруте, дабы ее пересидеть, то и опасаться практически нечего. Всех, кто только мог на нас напасть, мы уже встретили, больше никого не должно оставаться.
— А та ночная тварь? — Я пребывал в явном скепсисе — почему-то верить словам наставника оказалось очень сложно.
— Такой зверь не сидит долго на одном месте, ему требуется много пищи, а тут дичи, кроме нас, почти нет. Которая есть — та слишком быстро бегает и хорошо прячется, — пояснил он без заметной веры в свои же слова. — Скорее всего, та тварь уже где-то далеко, раз не напала следующей ночью. Я бы на ее месте второй раз и не нападал вовсе. Эти звери умные и не любят подвергать себя возможной опасности, встретив достойный отпор. Те же большие лесные коты, если не убивают сразу всех в течение одного броска из засады, второй раз не лезут, хотя силы и ловкости им не занимать. Отходят подальше, где их ничем не достанешь, и терпеливо ждут, когда искатели оставят им тела погибших товарищей.
