без того хлопот хватало. Надо корабли готовить. И бойцов убедить в правильности принятого решения. Не то его хирд станет еще меньше.
Кетильфаст собрал вождей. Предстояло решить, кто составит компанию конунгу.
— Я пойду, — вызвался Торд Сниллинг. — Меня знают даже одиновы волки.
— И я! — Тут же заявил Медвежья Лапа. — Давно хотел поглядеть на волкоголовых поближе.
«И спросить за убитых!» — читалось на его широком бородатом лице.
— Ты не пойдешь, — Мигом отреагировал Кетильфаст. — Ты слишком… несдержан.
— Они нам не кровники, — пояснил Торд сердито запыхтевшему Лапе. — За все, что творят Волки Одина, отвечает тот, кому они служат. А если такого человека нет, то значит это сам Один. Хочешь спросить за кровь с Повешенного-на-Древе?
— Не хочу, — буркнул Лапа. — Но с тобой пойду. И десяток свой возьму. Мы пригодимся, Сниллинг!
— Может и так, — не стал спорить скальд.
Десяток Лапы — это одиннадцать клонов самого Лапы. Умом не блещут, но учитывая размеры и навыки, это скорее проблемы окружающих.
— Твое слово, ярл? — Торд повернулся к Кетильфасту.
— Пусть идет, — сменил позицию ярл.
И пристально посмотрел на Санька.
Тот сделал вид, что не понимает намеков. Его цель скорее всего где-то здесь, в гарде. А если и не здесь, то точно не среди ульфхеднаров.
К сожалению Кетильфаст взглядом не ограничился.
— Было бы очень хорошо, если бы и ты, Сандар, пошел с ними, — сказал ярл. — Я был бы тебе обязан.
Интересно, кому хорошо?
— Почему так думаешь, ярл?
— Потому что ты один из них, — обосновал Кетильфаст.
— Чего-о⁈ — изумился Санек.
— Ты тоже бываешь одержим ярой силой Всеотца, — удивил его Кетильфаст.
— Так и есть, — подтвердил Торд. — Мы все это видели.
Медвежья Лапа молча кивнул.
— Это когда же? — спросил Санек, уже догадываясь, о чем идет речь.
Правильно догадывался.
Вот ведь! Один раз потерял контроль и…
Хотя…
Может, они и правы. Тогда это было очень похоже на то самое безумие. То самое, которое совсем не безумие, а очень похоже на зачаточное чувство пространства.
Нет, не то похоже, выдал мозг, проанализировав оба состояния.
Совсем не похоже. Но он не Берсерк. Единственное, что его объединяет с ограниченным в правах Воином Силы — тот тоже химера.
Во всяком случае Санек на это надеялся.
Однако надо что-то решать. Вернее, решать на самом деле нечего. Отказаться нельзя. Это значит бросить друзей в сложной ситуации. А Торд и Лапа ему именно друзья. Потому что не сходство образования и воспитания делает людей друзьями, а готовность встать плечом к плечу, против любой беды.
Да, выбора нет. Грош цена тому, кто бросит своих.
— Добро, — сказал Санек. — Я пойду.
В конце концов он — химера. Везунчик.
— Я — с вами.
И это было правильное решение. Причем Санек даже не догадывался, насколько правильное.
— Я с тобой, — заявил Федрыч, когда «совещание» у ярла закончилось и были оглашены его результаты.
Первая реакция: сказать «нет».
Но подумав, Санек просто кивнул. Добро, идешь со мной.
Во-первых, Саньку спокойнее, когда майор рядом, а во-вторых у него как игрока, почти всегда есть возможность эвакнуться. В светлое время суток — точно. Облачная погода больше не помеха. Все оказалось просто. И решаемо без артефактов и имплантов, а с помощью примитивного местного приспособления, которое называлось «солнечный камень» и представляло из себя мутноватый кристалл в металлической рамке. Санек обзавелся им, как только узнал. И передал Федрычу, поскольку полагал, что тому нужнее. Сам он как-нибудь и без кристаллов разберется. Главное: смотреть на небо правильно.
Подготовка к походу много времени не заняла. Путь недолгий. Если на вертолете лететь — километров восемьдесят. Пешком — раза в два больше. Водой — миль сто пятьдесят. Если утром выйти, то при попутном ветре и можно к вечеру быть на месте.
Однако Сигурд не торопился. Планировал выйти к цели на следующий день, переночевав в одном из промежуточных селений.
Шли на двух драккарах Сигурда. На этот раз порулить Саньку не дали. Даже на рум не пустили. Ни его, ни других «смотрящих» от Кетильфаста. Только пассажирами. Ну, было бы предложено.
Бойцы ярла с удовольствием бездельничали. Спали, играли, уничтожали съестные припасы и косились на бочки с пивом, которые Сигурд захватил с собой. Для установления дипломатических отношений, надо полагать.
Федрыч глядел на хирдманов с одобрением: правильные бойцы. Сам он совершенствовал технику ножевого боя по методу «от Первенцева». Учителем Санек был неважным, потому что сам толком не понимал, как и что делает. Но если делал не спеша, то в деталях разбирался уже сам Федрыч, который будучи мастером, прекрасно видел нюансы и достаточно быстро освоил базу перемещений, заявив, что именно она и есть самое основное. Поскольку главное в ножевом бое быстренько сократить дистанцию, а потом еще быстрее снова ее набрать. Если при этом удастся достать противника, прекрасно. Не удастся — тоже не страшно. Главное, чтобы он тебя не достал.
Для Санька тоже нашлось дело. На этом же драккаре оказались трое жителей Лутабьёрга и Санек воспользовался случаем, чтобы выяснить: что за беспредел учинили в их деревне волкоголовые.
Как оказалось, ничего страшного. Если сравнивать с тем, что Санек когда-то наблюдал в Хрогни-фьёрде те времена, когда у него не было собственного скандинавского имени. Там ульфхеднары безжалостно вырезали всех, включая стариков.
В Лутабьёрге иначе. Просто пришли и просто брали, что хотели, включая еду и женщин. Да, кого-то поколотили, как младшего брата Освивра. Сущие мелочи. Никого ведь не убили, не покалечили необратимо. Те же ярлы, которым удавалось получить у бондов налог на собственную разбойную доблесть, называемый страндхугом, безобразили ничуть не меньше. А тут десяток-другой попользованных женщин, пяток сломанных конечностей, полдюжины носов, которые и раньше не были особо прямыми.
Лутабьёргцев тревожило не членовредительство. Их всерьез беспокоили припасы, исчезающие в прожорливых брюхах волкоголовых. Наглый грабеж, конца которому не было, подрывал местную экономику. А еще лутабьёржцы опасались, и скорее всего справедливо опасались, что отморозки у них в деревеньке обосновались надолго. И когда сожрут то, что имеется в открытом доступе, что уже не за горами, то голодать не станут, а начнут изыскивать дополнительные средства. В частности, схоронки, где местные бонды, всегда готовые к внезапным недружественными визитам, хранили неприкосновенные запасы. И искать их незванные гости будут традиционно:
