– Прибыл, товарищ старший лейтенант.
– Хорошо, что прибыл. Тогда – пойдем работать, – я встряхнулся, сбрасывая подступившую, как всегда после завершения операции, усталость. И первым шагнул в сторону недавней бандитской засады.
* * *
Начали мы, как обычно, с общего подсчета. Набралось вместе с ранеными двадцать восемь человек. Плюс к этому, восемь человек было уничтожено первой группой младшего сержанта Красникова, потом уничтожено еще пять человек уже второй группой того же младшего сержанта. Итого – сорок один человек. Это очень большая банда, непривычно большая. Я про такие ни разу не слышал. И, скорее всего, мои предположения оказались верны – это была не одна, а две банды из тех, что не смогли перейти границу, и попытались спрятаться в Резервации, как я уже устойчиво называл в мыслях Землю Отчуждения. Среди них было, как минимум, от одного до трех человек, уже раньше оказавшихся здесь – это сам эмир Арсамаков и двое его людей, что смогли уйти, когда мы атаковали банду рядом с дымным сигнальным костром летчиков. Вполне возможно, людей у эмира было больше. Ведь были же еще две шахидки. Наверное, и моджахеды тоже где-то отсиживались. Но такой сильной банды у самого Арсамакова раньше никогда не было. Видимо, эмиры этих двух банд хорошо Арсамакова знали, и решили полностью ему довериться вместе со своими людьми. И Арсамаков втравил их в авантюру по уничтожению моего взвода. Он сам толком не понимал, с кем связался. Раньше против эмира Арсамакова выступали, в основном, силы местного и сводного ментовского спецназа, и только один раз отряд спецназа ФСБ. И всегда неудачно. А вот с «волкодавами» эмир столкнулся впервые. И первую свою неудачу, когда его спасло воздушное сражение инопланетных боевых космолетов, эмир отнес, скорее всего, не к нашим заслугам, а к случайности. Он был слишком самоуверенным человеком, и за это поплатился. Все самоуверенные когда-то попадают в схожую историю, и бандиты и не бандиты, и даже офицеры.
Переворачивать убитых было не самым приятным делом. Но большинство из них по какой-то закономерности упало лицом вниз. Или уже лежало так, когда их настигли мощные осколки МОН-90. И потому переворачивать приходилось. Старший сержант освещал фонариком лица, а я фотографировал на «планшетник», потом обшаривал карманы, собирал документы и трубки сотовой связи. Документы и трубки складывал в пластиковый пакет для мусора. Других пакетов у меня не было. Кроме того, эти пакеты имели тесьму для затягивания и завязки. Так я набрал целый мешок документов и трубок. А еще предстояло точно так же обойти и убитых двумя группами младшего сержанта Красникова. Можно было бы по связи послать на это дело самого младшего сержанта. Василий человек ответственный, и все сделал бы, как требуется. Но я вовремя вспомнил, что у Красникова трубка простейшая, без фотокамеры, и снимать ему не на что. Конечно, возможно, что у кого-то из убитых был смартфон с качественной камерой. Но это тоже было неизвестно. И я оставил неприятную процедуру для себя. Завершив первую часть работы, я посмотрел на старшего сержанта Камнеломова.
– Хреново дело, Коля.
– Что хреново, товарищ старший лейтенант? – не понял мой заместитель.
– Эмира Арсамакова среди убитых нет. Он опять умудрился от нас улизнуть.
– Беспилотник! – хватился Камнеломов. Оба запустить. Пусть по обе стороны хребта летят так, чтобы траверс захватывать. С тепловизионными камерами.
– Дело. – я направился к летчикам, которые сидели все вместе чуть в стороне от моих бойцов, и что-то тихо обсуждали. И сразу выложил свою проблему.
Подполковник Коломиец молча встал, кивнул старшему лейтенанту Кольниченкову, и оба они тут же выставили свои дроны на стартовые ящики, с которых квадрокоптеры стабильно уже взлетали.
– Я пойду осматривать остальных убитых, товарищ подполковник. Если эмир найдется, пошлите Камнеломова с отделением в погоню. Он не упустит. Связь с ним через любого из бойцов. Или шлем с кого-то снимите, чтобы подсказывать.
– Иди, старлей. Дело надо делать. – согласился Коломиец, уже смирившийся с тем, что не он здесь командует. – Может, возьмешь кого-нибудь с собой в сопровождение? Хотя бы пару человек. Кто знает, где этот эмир бродит.
– Это будет мое счастье и его несчастье, если он на меня выйдет. На троих он точно не выйдет. На одного может рискнуть. На свою беду. Потому и пойду один.
И я, забрав выключенный фонарь у Камнеломова, двинулся в обратный путь.
Я шел быстро по самому траверсу. Но все же осторожность соблюдал. Трижды поднимал бинокль, и через тепловизор осматривал путь впереди. Тепловизор чем и удобен. Если кто-то за камень спрячется, то над камнем все равно будет видно светящееся тепловое облако. Если надумает залечь за кустом, то куст его не прикроет. Тепло человеческого тела будет хорошо видно. Но никакой опасности я не заметил. И, только уже на подходе к месту, где трое бойцов вместе с младшим сержантом Красниковым подстрелили пятерых бандитов, я что-то увидел рядом со склоном. Но это что-то старалось не высовываться из-за камней. Я поднял автомат, и стал смотреть в тепловизионный прицел. И прицел показал мне отчетливо фигуру небольшого подсвинка[25], видимо, испугавшегося взрывов и стрельбы, и убежавшего из стада. Охотником я никогда не был, и вообще не люблю стрелять в живое существо, как ни странно это слышать от офицера спецназа. И, чтобы кабанчик опасался встречи с людьми, я выстрелил в камень рядом с ним. Подсвинок с визгом отскочил в сторону, и бросился наискосок по склону в ущелье.
– Кто идет? – вопросом через систему связи отозвался на мой выстрел младший сержант Красников.
– Троица, – ответил я. – Как дела, Вася?
– Ждем взвод.
– Выходи навстречу. Нужно убитых бандитов обыскать и сфотографировать.
Василий показался из кустов уже через минуту. За спиной у него шли трое солдат, с которыми он встречал бандитов. Солдаты свое дело знали, и сразу начали переворачивать четверых убитых Пятый лежал на спине, раскинув крестом руки.
– Товарищ старший лейтенант, – раздался в наушниках голос старшего сержанта Камнеломова. – «Беспилотники» проконтролировали хребет до места срастания с соседним. Это почти пятнадцать километров. Ни эмира, ни вообще никого не нашли. Как сквозь землю провалился. И дальше убежать не успел бы.
– Понял. Считаю дальнейшие поиски бесполезными. Возвращайтесь. Посты снять не забудь.
– Они нас слышат. Сами снимутся, пойдут дозором, как раньше стояли. Что у вас за выстрел был, товарищ старший лейтенант?
– Кабана спугнул. Если встретится, не стрелять. Пусть живет. Молоденький.
К моменту возвращения взвода я не успел закончить осмотр второй группы убитых бандитов. Младший сержант Красников и трое солдат его отделения старательно помогали мне, выполняя всю неприятную работу. В самом деле, восемь бандитов были убиты малыми саперными лопатками. Бандиты были в бронежилетах. И потому удары им наносились в голову. А из разрубленной головы наружу не только кровь вытекает, еще и мозги вываливаются. Это даже фотографировать неприятно, не то что переворачивать и обыскивать карманы.
Завершив работу, мы вернулись к взводу. Я сразу сел в стороне, и включил внешнюю связь, еще не решив, с кем буду разговаривать. Дежурный по узлу связи ответил сразу:
– Подполковник Лопухов. Слушаю.
– Корреспондент «Семьсот сорок первый». Товарищ подполковник, майор Медведь принял должность?
– Никак нет. Его временно замещает капитан Бутерко.
– Тогда соедините меня напрямую с командующим спецназом ГРУ.
– У вас есть полномочия на такой вызов?
– При прежнем дежурном подполковнике Овчинникове были. У Овчинникова был приказ соединять меня по первому требованию.
– А. Это старлей Троица. Есть такой приказ. Соединяю, старлей.
Полковник Мочилов ответил не сразу. Пришлось подождать больше минуты.
– Троица, ты? – спросил, наконец, командующий.
– Так точно, товарищ полковник.
– Докладывай обстановку. Потом я сообщу новости. Новости с одной стороны хорошие, с другой – как воспримешь, не знаю. Короче, докладывай.
Я начал по порядку обо всем, что произошло после последнего моего разговора с командующим. С откровенным недоумением признался, что не понимаю, как мог улизнуть эмир Арсамаков. И под конец задал вопрос о том, как поступить с ранеными пленниками. Предупредил, что здоровых пленников нет. Тяжелым раненым, которых все равно не донесем живыми, поставили по паре уколов пармедола, и оставили им по паре шприц-тюбиков, чтобы сами себе кололи. Так им умираться будет легче. Больше мы для них ничего сделать не могли.
Командующий слушал меня, не перебивая. И сказал только после того, как я закончил:
– Я понял. Молодцом отработал. От командира летного полка тебе благодарность, и премия какая-то выписана. Но это все только начало. Короче говоря. К восьми утра выходи на ту же точку, где контейнеры получал. Я сам прилечу на встречу. Вопрос с карантином решен. Карантин организован. Взвод на два месяца будет помещен под присмотр врачей из международного лагеря. Туда же поместим и твоих пленников. Сам как? Как самочувствие? Устал сильно?
