я просто обязана принять штурвал «Стрекозы» из рук дедушки Ивана.
— Потому что «Стрекоза» — собственность вашей семьи?
— Потому что «Стрекоза» — это душа семьи. И моя душа тоже.
— Я очень рада, что ты приняла такое решение, и даже тебе немного завидую. Но завидую очень немного, потому что знаю, насколько трудной будет эта работа.
— Думаю, что не труднее других.
— А вот тут ты ошибаешься, причем ошибаешься очень сильно. Согласно исследованиям центра обучения, работка капитанов ближнего плавания гораздо тяжелее даже работы капитанов дальнего плавания. Морально тяжелее: они-то знают, что до конца рейса сойти на землю они не смогут, а в ближних рейсах мысль о том, что можно за несколько дней добраться до дома, сильно угнетает. И поэтому я снова должна тебя спросить: ты не передумала?
— Нет.
— Хорошо. Через пять часов мы отправляемся на станцию «Рассвет», и я теперь должна тебя снова предупредить: когда мы окажемся на станции, ты можешь снова передумать. И никто тебя за это не осудит, ты сможешь перейти в другие школы…
— Нет. Но спасибо. А сколько времени продлится нынешний рейс? Я просто не посмотрела расписание.
— Нынешний — сорок шесть суток, чуть меньше. Марс сейчас очень неудачно расположен, но ты это, надеюсь, и сама знаешь…
Глава 2
В отличие от полетов на Земле, и даже от полетов на Луну, для рейсов на Марс строгого расписания не существовало. Все же такой полет — дело довольно дорогое, а людей между Землей и Марсом перемещалось немного, и поэтому между планетами летало всего четыре небольших яхты, которые отправлялись в очередное путешествие лишь когда нужное число пассажиров набиралось. И чаще всего дата очередного полета становилась известна минимум за месяц до полета, но иногда происходило что-то непредвиденное и рейс стартовал раньше, чем изначально планировалось. Именно это сейчас и произошло, так что «Ласточка» в рейс должна была отправиться не в середине июля, а в начале июня — а следующий рейс, который должна будет выполнить уже «Синичка», может состояться не ранее конца августа: эта яхта пока еще неторопливо летела с Марса и быстрее просто до Земли добраться не могла. Потому что действительно взаимное расположение планет сейчас было не самым удачным. Настолько неудачным, что рейс должен был продлиться даже больше двух месяцев — но «Ласточку» отправляли «по быстрой траектории» так как нужно было срочно решить проблему с одной энергетической станцией, и поэтому к яхте даже пристыковали два катера-разгонщика. А для катеров траектории (и графики полета) были очень четкие рассчитаны, и яхта «подождать опаздывающего пассажира» просто возможности не имела.
Однако, если все системы сработают нормально, то никого ждать не придется: в аэропорту уже стоял в ожидании пассажиров самолет, так что через пять минут после того, как Ира и ее капитан-наставник Валентина Николаевна Сотникова пересели из автомобиля в транспортную кабину, самолет оторвался от земли. И, пока он набирал требуемую высоту, Валентина Николаевна (в полном соответствии с уставом флота) «познакомилась с курсанткой». То есть Иру с собой познакомила, ведь им предстояло (если, конечно, девочка не передумает или не будет из школы отчислена) провести вместе следующие пять лет. Или даже больше: вообще-то один капитан-наставник вел группу курсантов из четырех-пяти человек, но и капитаны, и курсанты раньше были исключительно мужского пола, а сейчас в школу поступила девочка, а других наставников-женщин там просто не было.
То есть их раньше вообще не был: обычно наставниками становились отставные капитаны, а женщин-капитанов в Северной Империи не было. Однако были женщины, которые все же кораблями командовали — и Валентина Николаевна была одной из них. Она почти пятнадцать лет проработала в команде танкера (на котором вообще-то именно штатного капитана не предусматривалось) и лет пять этим танкером и командовала. Причем руководила полностью женским экипажем — и руководство флота решило, что лучше нее никто на роль капитана-наставника единственной девочке-курсантке школы капитанов подойти не сможет.
Отказываться от нового назначения (и тем более от повышения) на флоте традиция не позволяла, так что капитан-лейтенант Сотникова с гордостью надела новые нашивки. Но Валентина Ивановна, думая о предстоящей работе, волновалась даже сильнее Ирины Алексеевой — и это она от девочки скрывать не стала. Не посчитала нужным скрывать:
— Ирина, я просто должна тебя предупредить: мне вообще звание капитана присвоили только для того, чтобы назначить твоим наставником, а опыта капитанского у меня нет. Я же только на танкерах ходила, причем пятнадцать лет ходила по одному и тому же маршруту от Цереры к Марсу. А это, если ты знаешь…
— Я знаю, бабушка Юля почти пятьдесят лет проработала на нашей погрузочной станции на Церере.
— Бабушка Юля?
— Да, это была старшая дочь бабушки Капитолины. Вы же видели памятник ей напротив здания аэропорта?
— То есть Юлия Тимофеевна была твоей бабушкой? Но ей же было лет…
— А нас в семье просто принято не использовать уточняющие приставки. А так она была бабушкой моей уже бабушки Лены.
— Понятно… Но тогда ты должна знать, кто ходит на танкерах.
— Да. Бабушка Капитолина мне говорила, что на шестом курсе я буду учиться мужеству у операторов танкеров, а на седьмом — перенимать у них мастерство. Потому что баржи пристегиваются к буксиру под управлением собственных экипажей, а танки-то в автоматическом режиме летают! И подцепить танк — работа куда как более сложная и ответственная, чем пристегнуть баржу.
— Никогда об этом даже не задумывалась… хотя, наверное, твоя бабушка в чем-то и права. Теоретически, но вот у меня за все время службы автоматика ни разу не подводила.
— А это значит, что вы были очень опытным лейтенантом. А можно задать личный вопрос?
— Конечно, у нас в школе… во всех школах флота у наставника можно спрашивать что угодно, ведь мы будет фактически одной семьей и должны хорошо знать друг друга. И друг другу полностью доверять — а как это сделать, если человека не знаешь?
— Я хотела спросить, что вы изучали в полетах? Ведь рейсы танкеров на маршруте с Цереры занимают от двух месяцев и до полугода, и мне бабушка Лена говорила, что обычно операторы во время полета изучают какую-то дополнительную профессию. Она изучала архитектуру и сейчас, после отставки, строит поместья вокруг города. То есть собирается строить, и у нее уже первый заказ появился! Правда, себе поместье у нее заказала
