Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 58
Стало видно, как мимо развалин бежит к Рейну толпа. Среди бегущих, топчущихся, ломящихся к воде Петя видел человека, одна половина лица которого сгорела до костей, а другая осталась почти целой. Женщина в обгорелых обрывках платья пыталась напоить почти сгоревший скелетик на руках. Какие-то похожие друг на друга — видимо, папа и сын — пытались снять друг с друга спекшуюся, приварившуюся к телу одежду. Но почему-то особенно врезался в память мальчик лет двенадцати. Этот мальчик потерянно стоял, а с его руки от плеча до пальцев спекшейся коркой отваливалась коричневая кожа: как на запеченной свинине.
— Посмотрим еще эпицентр…
В «эпицентре» было пусто и тихо, пожары шелестели в стороне, рев и крик прорывались приглушенно. Петя видел прямо на улицах несколько обгорелых скелетов. На самых дальних еще оставались остатки мягких тканей, у лежащих ближе к центру и кости все сильнее обгорали. Пошли уродливые темные пятна неправильной формы: прямо на булыжнике мостовой, как отпечатки скелетов. Появились пятна без костей. О происхождении пятен как-то не хотелось догадываться, а Бадмаев бодро рассказывал, что вот, невероятная температура создала такой интересный эффект: тени мгновенно сгоревших, испарившихся людей.
— И сколько людей тогда погибло бы? Ага… Сразу тысяч шестьдесят покойников и еще в два раза больше раненых. Еще потом начнется радиация, умрут в общей сложности тысяч двести человек. Вот они, Петр Исаакович, прямые результаты. Если бы у правителей были бы мощные отравляющие вещества и ядерное оружие — они бы их непременно велели применять. Что получилось бы — вы только что видели. Это при том, что атомная энергия может использоваться в мирных целях! Вот у нас есть атомный реактор… Его могли построить в Англии уже двадцать лет назад. Могли построить и в России, помешала только революция.
— Никогда не слышал об этом…
— Неудивительно… А вы слышали, что в Российской империи строили специальный самолет, который мог бы нести колоссальную бомбу?
— Я слышал про самолет «Илья Муромец»…
— Что же вы слышали?
— Отец рассказывал, это был самый большой самолет Первой мировой войны. Его построили в авиационном отделе Русско-Балтийского завода. На «Илье Муромце» поставили несколько рекордов грузоподъемности, числа пассажиров, времени и максимальной высоты полета.
— Верно. Но вы вряд ли знаете, что руководил работами великий ученый Игорь Иванович Сикорский.
— Отец говорил… Эмигрант?
— Да, Сикорский уехал в Североамериканские Соединенные Штаты.
Вот он и строил. «Илья Муромец» мог нести бомбу в четыреста килограммов. А уже в семнадцатом году Сикорскому было задание — создать самолет еще больший, чтобы нести бомбу весом до тонны. Понимаете, что это за бомба?
Петя невольно сглотнул горькую слюну.
— Вы никогда не слыхали про Радиевый институт?
— Конечно, слышал… Он расположен у нас, в Ленинграде, на Петроградской стороне… его возглавляет академик Владимир Иванович Вернадский.
— Именно… Причем Вернадские же уже уехали: в двадцать четвертом году в Париже Владимир Вернадский вел семинары, когда ему сделали некое предложение из эсэсэсэр… Такое предложение, что Вернадский вернулся в Москву. Его сын поехал в Соединенные Штаты, больше отец и сын уже никогда не встречались. А старший Вернадский возглавил Радиевый институт и начал второй раз готовить атомную бомбу{11}. Знаете, почему он ее до сих пор не изготовил?
Петя всем лицом изобразил крайнюю степень внимания.
— А потому, — мягко добивал его Бадмаев, — что мы ему этого не позволили. Наш атомный реактор здесь, в Крепости, — он у нас от Резерфорда. Вернадскому мы не позволили дать атомную бомбу его правительству: страшно подумать, на что ее могли бы применить. Мы два раза расстраивали его работу и похищали чертежи… Иначе атомная бомба у Сталина уже была бы.
Вот и судите! Атомная энергия может обернуться светом и теплом, движением громадных масс камня. А может… тем, что вы видели. Может, все-таки к лучшему, что Резерфорд убежал, а Вернадский немного не успел?
— Да что вы ко мне прицепились?! — раздосадованно, почти болезненно вскрикнул Петя. — Я солдат своего Отечества, поймите это!
— Даже это утверждение нуждается в уточнений: какое именно отечество вы изволили иметь в виду: Россию или эсэсэсэр?
Но не буду мучить вас — вы не готовы, вы почти больны от увиденного. Ограничусь констатацией факта: если бы у правительств были ВСЕ результаты научных открытий, мировая война оказалась бы совсем другой… И как вы видели, намного более ужасной. Так что, пожалуй, это все-таки к лучшему, что Лебедев и Резерфорд свои открытия утаили. И что Вернадский попросту не успел создать атомную бомбу: в России началась революция.
Вот вам вторая категория людей, которые захотели строить Крепость! — громко объявил Бадмаев Пете. — Мало тех, кто давно перерос людей, есть еще и такие вот… ученые с их несвоевременными открытиями. Им надо место, где бы эти открытия на время можно спрятать и в то же время можно обсуждать.
А третья категория — еще проще… рано или поздно всякий ученый сталкивается с печальным обстоятельством: ему предстоит умереть до того, как он совершит самые важные открытия. Это так грустно! И Гумбольдт, и Гёте, и Резерфорд, и Докучаев… Все они стояли на пороге нового, увлекательного познания, когда пришла пора умирать. А мы тут, с помощью новых наших знаний, можем сделать их… ну, не бессмертными, конечно, но намного более долговечными.
Ну-с, на один ваш вопрос я как будто ответил… Где другие?
— Они связаны с первым… Значит, Крепость создали Посвященные. Ученые. Крепостей несколько — я правильно понял?
— Правильно. Но где находятся остальные, вам знать рано.
— Я же не про это расспрашиваю… Получается, в Крепости всем заправляют Посвященные. Все признают это, хотя и относятся к Посвященным очень по-разному. И не боитесь вы восстания? Не всем же вы нравитесь — даже из обитателей Крепости?
— Намек понял… Вы правы — нас не любит не только Гурджиев. Признаю — с ним поступили почти жестоко… его уже начали готовить к Посвящению, а потом пришлось это прервать. Естественно, он затаил обиду.
— Вот он и возглавит восстание.
— Никогда не возглавит, и как раз по той причине, по который мы не взяли его в Посвященные.
— По какой же? Я вижу, что сами же Посвященные отбирают одних и не отбирают других. При этом они руководствуются только своими собственными соображениями. Это и правда обидно…
— Да нет в нашем выборе никакой тайны. Все просто!
Во-первых, у человека должны быть хотя бы зачатки способностей к ясновидению, к интуиции, творческий потенциал, стремление к долголетию… Мы же не встраиваем в человека все это, мы лишь помогаем развить то, что уже дано природой. Если этого нет — значит, нет.
Во-вторых, нужны определенные личностные качества… Какие — пока не скажу. Вон я вам пару картинок показал, вы уже чуть в обморок не упали.
И замечаю, что к нам пришла немалая удача: из двух экспедиций, искавших путь к нам, бедным, уцелело как раз по человеку, которые могут стать Посвященными.
— Получается, что Каган… Васильев… Иван… Они бы не смогли стать Посвященными?
— Почему вы не спрашиваете про Бубиха?
— Потому что с ним и так все ясно!
— А мне все ясно и с остальными. Все просто, юноша! Иван… Вы хоть помните, что он собирался вас убить?
— У него был приказ…
— У летчика, который бросил на Гамбург атомную бомбу, тоже был приказ. И у летчиков, которые сбрасывали химические бомбы на Париж и Петербург. И у артиллеристов тоже был приказ. Кстати, у вас тоже был приказ, и вы лихо его исполняли. Убили фон Бюлова, а это редкая удача — не говоря о том, что вы новичок, а Вильфрид фон Бюлов — опытный и смелый офицер, на пятнадцать лет старше вас и на десять кило тяжелее.
Но что характерно, Иван пополз вас убивать. Ваше счастье, что его прикончил другой… исполнитель приказа. Опоздай он, ваш спаситель, и вас бы пришлось оживлять, а это довольно мучительно.
— Иван убивал… Я убивал… Его убили… В чем же разница?
(Слова Бадмаева про «оживлять» Петя сразу не зафиксировал: голова была полным-полна другим.)
— Разница в том, — раздельно, веско вымолвил Бадмаев, — разница в том, что, выполняя приказ, Иван не думал о сохранении себя. Выполнить приказ ему было важнее всего. А вам — не важнее всего, вы за камушек прилегли, и, надо сказать, очень своевременно. Если оценивать, надо ли оживлять Ивана, я сразу отвечаю — нет! Нет и нет. Иван — тупая машина для убийства. Каган — не машина и не для убийства. Но и он — целиком в коммунистической идее. Он предан ей со всеми потрохами, он несется служить своему государству… Уловили? Он весь целиком в этой идее. ВЕСЬ!!! (Это последнее слово Бадмаев выкрикнул, так оно было ему важно.) И Васильев тоже целиком — в том, чему служит. Каган талантлив, от Васильева могут быть очень талантливые дети… Но пока что даже Каган — никакой не Посвященный. Он человек, и не более того.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 58
