как я вижу, даже в бальном платье выглядишь так, будто сейчас начнёшь обыск с пристрастием. Расслабься. Хотя бы на полтона. Иначе тебя раскусят быстрее, чем этот бедный мальчик успеет чихнуть.
Автомобиль тем временем свернул с основной улицы и начал подъезжать к освещённому фасаду старинной усадьбы, где уже толпились нарядные гости. Играл оркестр, смешивая звуки вальса с весенним ветерком. Егор неуверенно крякнул.
— Товарищ… то есть Светлана Борисовна… а как мне быть, если ко мне обратятся? Я в светских беседах не силён. Больше трёх фраз без протокола не выдаю.
Светлана вздохнула с преувеличенным страданием.
— Молчи, улыбайся и кивай, Егорушка. Если спросят что-то конкретное — говори, что вы из провинциального дворянства, восстанавливаете родовую усадьбу под Тверью и интересуетесь старинными картами. Это объяснит твою скованность и моё покровительство. А теперь, дети мои, — она плавно поднялась, поправляя перчатку, когда автомобиль остановился у ковровой дорожки, — представление начинается. Анна, ты — моя дальняя родственница, бедная, но честная. Помни об этом. И постарайся не арестовать кого-нибудь до начала аукциона.
Дверца открылась, и в салон ворвался шум бала. Анна вышла первой, её лицо в свете фонарей было спокойным и непроницаемым, будто высеченным из мрамора. Внутри же клокотала знакомая холодная ярость.
Покайло была невыносима, но она была права в одном: здесь нужна была не железная хватка, а гибкость. Шёлк платья вдруг показался ей не камуфляжем, а кожей нового, чуждого существа, в которое ей предстояло превратиться на несколько часов. Она бросила последний взгляд на Егора, который, кажется, уже мысленно прощался со всеми своими наградами, и шагнула навстречу музыке и свету, готовая к войне на этом странном блестящем поле боя.
Охранники у массивных дубовых дверей, несмотря на свои ливреи, смотрели на подъезжающих гостей профессионально-отстранёнными взглядами бойцов. Процедура проверки приглашений была отлажена, но когда Анна молча протянула свою карточку, старший, бегло взглянув на неё, затем на её лицо, едва заметно кивнул.
Его пальцы скользнули по особому тиснению на углу — знаку, невидимому для посторонних. Он отдал карточку обратно без единого слова, но его взгляд, мельком переведённый на Светлану и Егора, был красноречив: «ОГО» здесь знают.
Рядом, в тени колоннады, стояли двое в хорошо знакомых Анне форменных кителях с аксельбантами — представители владимирского филиала. Их присутствие было откровенным спектаклем для публики: смотрите, всё «ОГО» на балу — вот эти двое парадных лбов. Идея начальства была проста и цинична: пусть все думают, что оперативники ходят только в форме.
Едва переступив порог бального зала, Анна наткнулась взглядом на первое «сокровище» вечера. Граф Орлов, известный в узких кругах любитель острых ощущений и чужих жён, стоял, лениво опершись о камин.
Увидев её, его сытое лицо расплылось в улыбке, полной самоуверенного ожидания. Он уже делал ей когда-то многозначительные предложения, которые она отшила с ледяной вежливостью, граничащей с угрозой по статье за домогательство.
«Только тронь, — промелькнуло у неё в голове, в то время как её собственные губы растянулись в безжизненной светской улыбке. — Только попробуй — и твой титул не спасёт тебя от гипса и скандала».
Она мысленно уже прикидывала, под каким предлогом можно будет «нечаянно» наступить ему на ногу каблуком с такой силой, что он забудет дорогу к любым балам на полгода.
Но мысль о графе растворилась, стоило её взгляду, скользнув дальше по залу, наткнуться на другую фигуру.
У высокого окна, слегка отстранённо наблюдая за толпой, стоял он. Владимир Войнов.
Анна едва не подавилась собственным дыханием. Прошло всего два дня с их последней встречи, но он изменился до неузнаваемости. Это был не просто мужчина в дорогом костюме — это была переродившаяся сущность.
Чёрный костюм облегал его новую, будто более собранную и подтянутую фигуру. Осанка — прямая, гордая, без тени привычной ей сутулости Е-ранга. Его лицо, обычно скрытое под маской усталой иронии, теперь было холодным, почти аристократически отточенным мрамором.
А глаза…
В них светилась опасная хищная глубина, которой раньше не было.
Он был безумно, вызывающе красив, и это новое качество отдавало в Анне внутренним тревожным звонком.
«Какого чёрта он здесь делает?»
Войнов не был дворянином, у него не было ни малейших связей в этом кругу. Единственным логичным объяснением была его собственная глубокая «легенда», о которой ей, лейтенанту Васильевой, не было известно.
Войнов медленно повернул голову, и его взгляд встретился с её.
Ни тени удивления, ни намёка на узнавание. Только холодная оценивающая внимательность, будто он видел её в первый раз.
Он кивнул ей, как кивают незнакомой даме, едва заметно, и вернулся к созерцанию зала. Этот взгляд обжёг Анну сильнее, чем открытая насмешка Светланы.
Он был здесь своим. Более того — он играл в какую-то свою, отдельную игру, правила которой ей были неизвестны. Всё внутри неё сжалось. Задание мгновенно усложнилось в геометрической прогрессии.
Теперь, помимо возможного «инцидента», чопорных аристократов, язвительной Покайло и нервного сержанта, ей предстояло ещё и гадать, какую именно роль в этом спектакле отвели Войнову, и чьи интересы он в действительности представляет.
Светлана, проплывавшая мимо с бокалом шампанского, уловила её застывший взгляд и еле слышно фыркнула.
— Какого чёрта, — прошептала она, следуя за направлением взгляда Анны. Голос её потерял сладость, став почти деловым. — Этот… он не дворянин! Почему он здесь, Васильева?
Анна заставила себя отвести взгляд от Войнова, но ощущение, будто на её висок навели прицел, не исчезло.
«Позже, — прошипела она мысленно, адресуя угрозу и ему, и самой себе. — Разберёмся позже».
— Почему он здесь? — повторила она шёпотом, имитируя лёгкий зевок за перчаткой. — Хороший вопрос. Но наш приоритет — аукцион и потенциальный инцидент. Войнов… пока является грифом «вне зоны». Наблюдаем, но не вступаем в контакт. И ради всего святого, Светлана, не пытайтесь его «обработать». Я понимаю, что он тебе как бельмо на глазу, но бал не место для твоих разборок.
— Боюсь, ты права, — неожиданно легко согласилась Покайло, её взгляд скользнул по фигуре Войнова с профессиональным, почти аптекарским интересом. — Это уже не тот замурзанный охотник Е-ранга. Это… готовый продукт. И очень дорогой. Интересно, кто его заказал?
Их диалог был прерван сержантом Петровым, который, похоже, пытался раствориться в ближайшей портьере, но был выловлен пожилой дамой в тиаре и перьях.
— Молодой человек, вы, я вижу, из тверских? — проскрипела она, в упор разглядывая его мундир. — А правда ли, что у вас там медведи по улицам ходят?
Егор замер, и Анна мысленно похоронила все надежды на незаметность. Но, к её изумлению, лицо сержанта обрело выражение трагической скорби.
— Сударыня, —
