— строители. Вот говорит тебе строитель, что выкопал под основание дороги траншею в три метра. Может три. А может и два. А может, не выкопал. И вынул оттуда сто кубометров. А может ноль. А может три тысячи. Или вот, что потратил на дом шесть тысяч кирпича. А потратил три тысячи. Или восемнадцать. Кто его знает? Он же лжец.
Рядом с ним появился тот паренёк, который встретил меня на стройке, показал какие-то иероглифы на развернутом листе, Танлу-Же пробежался глазами и молча кивнул.
Он сделал глоток и продолжил, поскольку никто его не перебил.
— Хотя строительство подвержено математике, а математика у нас, как это сказать? Натренирована, выучена хорошо, даже отлично. Имея хороший чертёж и план, можно посчитать количество кирпича, цемента, глины.
— А как же бой кирпича? — возразил проектировщик, звали его Максим.
— Есть показатели боя, средние, их можно заложить. Потерь при расходовании цемента, песка и так далее. Сколько ломается лопат, шпателей, мастерков, бамбуковых лесов и так далее. Всё можно посчитать.
Максим всем своим видом показывал, что таинство строительства посчитать нельзя. И тут каждый был по-своему прав, другое дело, что у китайцев же как-то получалось и считать по проекту и расходовать сколько посчитали.
— Когда расчёт окончен, а в него входят и человекочасы, нужно завезти всё это на площадку и следить за исполнением, одновременно корректируя те моменты, которые при первоначальном расчёте не учли.
— Ага! Я же говорил, что всё сразу посчитать нельзя! Ну то есть не говорил, я подумал, но это же так⁉
— Статистическую погрешность тоже можно заложить в расчёты, — пожал плечами Танлу-Же. — Особенно при наличии многократного опыта. Но без цифр и расчётов Вы далеко не уедете.
— Да, проект — это самое главное, — поспешно согласился Максим.
Похоже, он понял, когда слишком сильно рассуждаешь о том, что стройка — это хаос, то возникает логичный вопрос, а на кой чёрт тогда проектировщики?
— То есть в основе хорошее планирование? — вернулся к китайской методике стройки я.
— Планирование, да, это важно. Второе, средства, ресурсы, причём это я не про деньги. Деньги вообще очень важны, но, чтобы построить, нужны все заранее посчитанные ресурсы. Они завозятся на площадку сразу, грубо говоря, в первый день.
— А если оконные блоки понадобятся только через год? Зачем их покупать заранее? Они испортятся. А через год подорожают, что объяснит перерасход по смете.
— У нас нет цели допустить перерасход по смете, — сухо возразил ему китаец, намекая, что платит за весь это праздник тоже он и не в его интересах, чтобы денег ушло больше. — А не надо закладывать такие сроки большие. Строить надо быстро, тогда и блоки не рассыпятся и порчи не будет и всем выгодно. Отсюда третий принцип — китайское трудолюбие. Наш рабочий должен быть обеспечен всем и нехватка инструмента, материала или чего угодно, не его проблема. Он должен хорошо работать, и он будет это делать, будучи крепко уверен, что всё нужное, включая обед и стол, на котором он будет обедать, ему обеспечат другие. Это и есть рассмотрение ситуации в комплексе.
— То есть вся команда должна работать как часы.
— Да и никак иначе и дело тут даже не в наказании.
При этих словах Максим поёжился.
Я провёл на стройке весь день, а вечером попытался дозвониться до Мещерякова. Чертов бизнесмен трубку не брал. Хотел сказать ему, что завтра судебное, чтобы готовился принимать новости, плохие или хорошие.
Китайцы любезно меня довезли до мастерской, где мастер, сидя в продавленном кресле и читая газету, ответил:
— Отлично всё с Вашим грузовиком.
— То есть можно ехать?
— Нет, конечно, — меня раздражала манера некоторых людей, которые знают что-то, чего не знаю я, легко оперировать этими своими знаниями и вести себя так, словно я тоже должен был бы об этом знать, просто туплю. — Вам надо привезти мне макры по списку.
— А когда я об этом должен был бы узнать?
— Вот сейчас и узнали. — ухмыльнулся он. — Мы можем сами всё заказать. Работа плюс материалы Вам станет всего в восемьсот рублей.
Автомеханики разных миров так легко рассуждают о довольно мощных суммах, которые платить не им.
— Тогда я счастлив сообщить, что за работу платит Ваш босс, Кастет.
Улыбка на роже мастера подувяла.
— Давайте список макров и беритесь за сокращение сметы. Думаю, раза в четыре можно свернуть. Кстати, если грузовик поломается, я снова к вам приеду.
Выражение лица мастера, подающего мне список, было весьма забавным, потому что оно сочетало в себе неискреннюю улыбку, выпяченные зубы, сожаление в глазах и грусть от того, что содрать с меня три шкуры не удастся.
Мой возница был молодой парень со стройки, который бегал с рукописными записями, звали его Нианзу, именно это он сказал при встрече. По-русски говорил весьма посредственно, но зато был вежлив и участлив.
Мне удалось сплавить список маров для ремонта грузовика ему, и он пообещал добыть всё из запасов общины, проведя как расходы на прииск. Так же он пообещал забрать меня завтра из села.
В доме был один Тайлер, который принимал ванну, точнее сказать, он плавал в бочке без верхней крышки с горестным лицом.
— Самогон — это зло! Босс, я когда приду в себя, то разрублю его топором. И брошу пить, — жалостливо поведал мне он.
— Зарекалась свинья грязь искать, — ответил я. — Скажи лучше, когда нам надо продукты в усадьбу доставлять, а то грузовик-то на ремонте?
— Третьего дня. Время ещё есть, — Тайлер явно имел в виду, что его фантастически мощное похмелье закончится к тому времени, а меня беспокоила судьба техники.
— Ладно. А где товарищ Джо?
— Известно где, с девушкой гулять ушёл.
— Не опасно это?
— Мы теперь местные и он очень уважаемый парень. И это логично, он же в драке нескольких способен вырубить и сам не пострадать, такое вызывает одно только уважение.
— Странные у вас, у деревенских, порядки.
— У нас. Мы тут все селяне.
Вечером набрал Мещерякову, он по-прежнему был «абонент не абонент», набрал и пообщался с Кастетом, тот пообещал ускориться по грузовику и сделать его, даже если мы не добудем ремонтный набор макров.
По его тону было понятно, он понимал, как себя ведёт мастер и будет сдерживать корыстные порывы своего подручного.
