сжатыми коленями. Умница Букефал проворно поднес к противнику царя, который со страшной силой нанес ему удар копьем, целясь в голову или горло.
Миг и поверженный враг подает на землю под громкие крики персов и македонцев, а конь, послушные воле всадника уже мчит его к новой, выбранной им цели среди персидских вельмож.
Вместе с Александром билась конная агема возглавляема молочным братом царя, Черным Клитом. Гигант ловко орудовал копьем, которое казалось легкой тростинкой в его крепких руках. Одного за другим он разил врагов, заступивших ему дорогу и при этом, старался не упустить из виду царя, защищать которого, ему приказала царица Олимпиада.
В завязавшейся схватке, очень быстро выяснилось, что длинные копья македонских кавалеристов имели серьезное преимущество перед мечами и легкими дротиками персидских всадников. Крепкие и тяжелые, при умелом сильном ударе они пробивали кованые доспехи противника, тогда как персы своими дротиками могли только ранили атакующих их катафрактов.
Это преимущество позволило македонцам не только выйти на крутой каменистый берег реки, но и заметно потеснить ряды противника. Медленно, но верно македонцы теснили своего противника с высокого каменного берега на равнину.
Вслед за кавалерией, незаметно в пылу боя в сражение вступила фаланга. Несмотря на персидские стрелы, она форсировала реку и стала взбираться на каменистый берег. Теперь персы смогли на своей шкуре испробовать знаменитое изобретение царя Филиппа в виде сплошного ряда железных копий.
Напрасно персидские воины вооруженные копьями и секирами пытались остановить этого страшного сказочного хищника, чьи зубы и когти принялись безжалостно крушить ряды персидского войска. От быстрого разгрома, персидскую пехоту спасала река и крутой берег, что не позволяли македонцам ударить по ним всей своей мощью.
Не менее напряженная борьба шла и на левом краю македонского войска, руководимое осторожным стратегом Пармерионом. Видя, с каким напором и упорством обрушился на врага Александр, стратег немного попридержал начало атаки своего конного крыла.
Его фессалийские кавалеристы, только-только вступали в бой, когда некоторые персидские вельможи, узнавшие по красному плащу среди напавших на их левый фланг кавалеристов македонского царя, стали самовольно покидать строй. Несмотря на призывы Мефрена и Бардии остаться на своих местах, они устремились на левый фланг, желая принять личное участие в уничтожении наглого македонца.
Это обстоятельство несколько облегчило задачу кавалеристам Галата и Филиппа, которые не столь успешно как гетайры сражались с противостоящей им кавалерией противника. Тяжелые копья и здесь помогали наступающим грекам одерживать вверх над дротиками персов, но здесь не было того азарта и куража с которым бились македонцы во главе с Александром.
Столкнувшись с плотным строем вражеских всадников, греки медленно, шаг за шагом стали теснить противника от воды вглубь берега. Возможно, оказавшись на каменистом берегу фессалийцы смогли бы показать все боевое искусство, но в самый важный момент боя погиб их командир Галат.
Подобно Александру он сражался в первых рядах атаки, демонстрируя храбрость и смелость. Галат уже убил своим копьем несколько человек, когда на него наскочил Бардия, командир фригийской кавалерии.
Как не силен и огромен был перс, но брошенный им в македонца дротик, не достиг своей цели. Ударившись о панцирь фессалийца, он отскочил прочь, не причинив ему никакого вреда, тогда как копье Галата пробило щит Бардии, и ранил его левую руку.
Взревевший от злости, перс отбросил свой щит в сторону и, схватив новый дротик, вновь швырнул его в обидчика. На этот раз он метил не во всадника, а его коня и преуспел в этом деле. Острый дротик попал в ноздри коня Галата. Обезумев от боли, животное резко рванулось в сторону, что и привело к гибели фессалийца.
Будь этот бой на открытом месте, все бы обошлось. Прирожденный кавалерист, Галат наверняка бы справился с конем, и схватка продолжилась бы, но судьба сулила ему иное. Конь не смог удержаться на крутом склоне и рухнул в реку, увлекая вместе с собой своего всадника.
Все это произошло столь стремительно, что Галат не успел соскочить с лошади и со всего размаха ударился головой о камень. Удар был столь силен, что фессалиец сломал себе шею и умер, не успел выполнить взятый на себя под Троей обет убить двадцать знатных персов.
Всякая гибель командира приводит к замешательству среди его подчиненных. Не стали исключением из этого правила и фессалийцы, несмотря на всю их выучку и умение. Лишившись командира, они разом смешались, сбили темп наступления и постепенно стали отдавать противнику инициативу.
Почувствовав перелом их настроения, персы в свою очередь стали биться с удвоенной силой и энергией. Возникла угроза, что атака захлебнется и фессалийцы отступят, но тут кавалеристам на выручку пришел стратег Кратер. Вместе со своим таксилом гоплитов, он перешел Граник и, поднявшись на берег, смело атаковал персидских всадников.
Как не многочисленны были отряды персидской кавалерии, как бы яростно они не атаковали македонцев, но они ничего не смогли сделать с единым строем гоплитов. Прикрывшись щитами и выставив вперед копья, вместе со стоявшими за их спинами метателями дротиков - пельтеками, они смогли переломить ход сражения на этом участке битвы. Подобно огромному тарану ударили они по вражеской коннице.
Под удар македонских пехотинцев попал убийца Галата, Бардия. При помощи меча и своей силы он попытался нарушить строй гоплитов, создать в них брешь, но все усилия перса были напрасны. Щиты и копья фаланги стали для него непреодолимой преградой, а метко пущенный одним из пельтов дротик, сразил персидского богатыря, угодив ему в шею.
Теперь у персов опустились руки, а фессалийские кавалеристы с новой силой стали атаковать врага. Все чаще и чаще стали они поражать своими копьями всадников противника, мстя им за смерть своего предводителя. Все больше и больше македонских воинов переходило реку и вступало в рукопашную схватку с противником. На левом фланге македонского войска наметился перелом, но исход всей битвы решался на его правом фланге.
Там, началась настоящая охота на Александра. Одни за другими в сторону его пурпурного плаща летели персидские стрелы и дротики. Один за другим бросались на него всадники в богатых доспехах, но ничто не заставило молодого воителя смутиться, отступить или искать защиты.
В этом сражении он продемонстрировал все свои навыки и умение конной схватки. Сражался с таким напором и яростью, как будто это был его последнее сражение. Подобно богу Аресу он парил над схваткой, безжалостно поражая своим тяжелым копьем очередного противника
