Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
— Хм, действительно. А это что за хрень? — вытащил он, наконец, кобуру с маузером.
— Пистолет тот самый.
— Кустарный, что ли?
Стас немного поразмыслил и просто кивнул, решив, что не стоит сейчас демонстрировать эрудицию. Публика ее все равно не оценит.
— Бля, чего тут только не понапихано, — возмущался мордастый, продолжая рыться в рюкзаке. — Одно другого опаснее.
Куча запрещенных предметов на столике стремительно росла. ПБ, маузер, саперная лопатка, топорик, бритва и даже гвозди оказались смертельно опасны для сотрудников местного управления сил самообороны.
— Ножик свой тоже сдать не забудь, — кивнул гвардеец Стасу на плечо, где в ножнах, прикрепленных к лямке разгрузочного жилета, покоился пятнадцатисантиметровый клинок.
— Все? — положил Стас нож рядом с остальным конфискатом.
— Нет. Ноги расставь, руки подними, — здоровенные лапищи быстро и весьма ловко пробежались сверху вниз, ощупывая карманы. — Что там? — спросил охранник, тыча пальцем в подсумок.
— Деньги, — честно ответил Стас.
— Показывай. Да не боись, я трогать не буду.
Стас, давя в себе настойчивое желание выругаться, достал кошелек, развязал его и продемонстрировал содержимое.
— Теперь все?
— Теперь, — мордастый выдержал театральную паузу, — все, — и швырнул раза в три полегчавший рюкзак обратно хозяину.
— Когда я вещи свои забрать смогу? — поинтересовался Стас.
— На выходе.
— А расписочку какую-нибудь с перечнем изъятого получить можно?
Заплывшие жиром узенькие глазки совершенно неожиданно округлились, придав тяжелому мясистому лицу какое-то демоническое выражение.
— Серега, — крикнул охранник человеку за стойкой. — Ты слыхал?!
Человек оторвал взгляд от записей и вопросительно приподнял брови.
— Прикинь, у нас расписки уже требуют! Не, ну ты подумай, а! — мордастый не дождался реакции товарища и обратил свой гнев на Стаса: — Откуда ты нарисовался такой? Что, думаешь, обворуют тебя гвардейцы? Думаешь, ворье у нас тут кругом, да?! Пропуск покажи!
— Пожалуйста, — Стас достал бумагу и спокойно передал негодующему представителю сил самообороны.
— Бля, — мордастый уставился в пропуск, тряся раскрасневшимися щеками. — Кому попало выдают уже! Безопасники, мать их! С такими безопасниками скоро ступить некуда будет от отребья всякого. Держи! — сунул он бумагу обратно Стасу. — Проходи!
— Спасибо, — поблагодарил тот и вежливо улыбнулся, чем добавил еще больше нездорового румянца на подрагивающую от возмущения гвардейскую ряху, убрал пропуск во внутренний карман и подошел к стойке. — Здравствуйте. Можно мне с Буровым поговорить?
Человек за стойкой молча покачал головой, даже не удостоив просителя взглядом.
— Извините, я не понял. Нельзя?!
— Нет, — человек, наконец, поднял глаза и взглянул на Стаса как на пустое место. — Нельзя.
Тот сумел в ответ лишь рот открыть и, глядя исподлобья, указать вопрошающим жестом в сторону ухмыляющегося охранника.
— Пока нельзя, — уточнил человек, и забористый мат, рвущийся уже наружу, остановился у Стаса в горле, не дойдя пары шагов до языка. — У него планерка сейчас. Сядьте, подождите. Минут через тридцать я о вас сообщу.
— У меня очень важное дело, мне…
— Подождите, — невозмутимо повторил человек.
Стас хотел еще что-то сказать и даже палец поднял для привлечения внимания к своей персоне, но передумал, отошел, сел на скамейку, положил рюкзак рядом.
— Вещи уберите со скамейки, — покосился человек. — Не надо здесь грязь разводить.
Стас взял рюкзак и поставил на пол, между ногами. Посмотрел на часы — тринадцать двадцать семь. Полчаса ждать. Взгляд неприкаянно заскользил по зеленым стенам, увешанным пожелтевшими и выцветшими плакатами с картинками разного оружия в разобранном виде: ПМ, АК, СКС. На других были нарисованы люди, целящиеся куда-то из пистолета, замерев в странной горделивой позе с высоко поднятой головой и левой рукой, заложенной за спину. Стас представил себе такого стрелка в лесу и невольно усмехнулся. Потом воображение пошло дальше и перенесло романтического дуэлянта в кабак, водрузив грациозную фигуру посреди пьяной бучи. Настроение еще немного повысилось.
Время от времени мимо стойки проходили люди в черной форме, появляющиеся из одного коридора и исчезающие в другом. Странный тип с потрепанным рюкзаком и пятном засохшей крови на порванной разгрузке вызывал у многих реакцию, далекую от дружелюбной, притягивая косые подозрительные, а иногда и откровенно враждебные взгляды. Чувствовалось, что посетители в этом заведении — явление редкое и, судя по всему, нежелательное.
Деревянный пол, выкрашенный когда-то давным-давно коричневой краской, обтерся и теперь сиял светлыми проплешинами сосновых досок, весь испещренный вмятинами и царапинами от кованых каблуков. Светлая тропинка начиналась у двери и, не доходя стойки, раздваивалась, уползая в коридоры.
Задумавшись о предстоящей встрече, Стас не сразу заметил, что к нему обращается дежурный:
— Вы, да-да, вы, подойдите. По какому вопросу?
— Мне к Бурову надо. Информация для него есть.
— Что за информация? Конкретнее можно?
Стас обернулся и взглянул на внимательно прислушивающегося из своего угла охранника.
— Подробности я лично Бурову изложу.
Человек за стойкой пожал плечами и снял трубку телефона.
— Ало, Александр Дмитриевич, вы освободились? У нас тут в приемной человек ждет, хочет с вами побеседовать. Не знаю. Нет, не говорит, — дежурный слегка повернул голову и смерил Стаса взглядом. — Наемник вроде. Да. Хорошо, — он повесил трубку и обратился к Стасу: — В коридор налево, второй этаж, восьмая комната.
— Спасибо.
Стас закинул рюкзак на плечо, демонстративно махнув им перед носом гвардейца, идущего мимо с недовольной рожей, прошел по коридору до лестницы, скрипя ступеньками, поднялся этажом выше и без труда обнаружил восьмую комнату. Возле двери покой начальства хранила пара дюжих молодцов в черной форме и с пилотками на обритых головах, украшенных с фасада типовыми физиономиями модели «Есть, так точно».
— Стоять, — скомандовал один, перекатывая под гладко выбритой кожей мощные лицевые мышцы. — Ноги расставь, руки подними.
— Обыскивали уже, — неосмотрительно попытался возразить Стас, но понимания не нашел.
Глаза под массивными надбровными дугами, искрящиеся священной ненавистью ко всему живому, начали медленно, но неотвратимо сужаться, а лицо — расширяться, прирастая желваками, набухающими от неимоверного напряжения.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
