– Как?
– Стали бы использовать в качестве диверсантов-«зомби».
– Зомби?
– Да. Ничего не понимающих кукол, мозги которых запрограммированы на диверсию. Таких людей, из числа пленных, постоянно засылают к нам в тыл. Их очень трудно обнаружить. И в этом случае нас просто наводнили бы такие диверсанты, подрывающие заводы, корабли, себя, наконец. Специальные службы просто не смогли бы сдержать такой вал.
– Какой ужас, – вздрогнула Шарлотта, представив, что она, беря у кого-то интервью, вдруг взорвалась бы среди других людей.
Старкрейсер «Нергал» тем временем пробирался через аномалии. Малые пиратские катера ушли вперед за разведчиками Альянса, которые были дальше всего, и искали безопасный проход для больших кораблей. Старкрейсер шел, медленно огибая опасные гравитационные разломы, но нет-нет, а его борта время от времени начинали скрипеть. Но не более того, экипаж ощущал лишь легкую дурноту.
Прошло несколько часов, когда в кают-компанию вошел посыльный офицер.
– Господин адмирал, цель в пределах видимости, вас просят на капитанский мостик.
– Как быстро летит время, – посмотрел на часы Силаев. – Не желаете присутствовать?
– Если можно, – кивнул Хауэр.
– Тогда идемте.
Командный центр тоже не был чем-то примечателен, и вообще у Эндрю сложилось впечатление, будто корабли республики Фрайдум строились по образу и подобию кораблей Новоземной Федерации. «Хотя чему тут удивляться, – подумал генерал. – Они уже давно в нашем мире…»
– Где этот разведчик? – спросил адмирал.
Картинка разведчика была на одном из мониторов, и Хауэр с Кассель впервые могли увидеть корабль чужих. Что-то в его облике сразу говорило, что он чужой, не человеческий…
– В двенадцати единицах от нас, сэр.
– Они нас видят?
– Еще нет, сэр. Мы получаем данные через зонд, сами находясь в укрытии…
– Ясно. Мы успеем его ликвидировать до того, как он нас заметит и подаст сигнал?
– Вероятность такого развития событий примерно пятьдесят процентов, сэр. Для нас это слишком маленькая и подвижная цель.
– Значит, нет, – подвел итог Силаев. – Что ж, делать нечего, если он заметит нас и подаст сигнал, катастрофы в этом я не вижу. Ведь, по сути, они и ожидают нас увидеть. Вот и увидят.
– Господин адмирал, – прошептал Хауэр. – Почему нельзя заглушить сигнал разведчика и уже потом его уничтожить?
– У нас нет корабля связи. Возможностей самого старкрейсера для этого недостаточно.
– А если накрыть их широкополостным лазером? – предложил Эндрю, вспомнив свои злоключения в информационном луче. – А еще лучше сразу всеми лазерами, какие только есть на борту вашего корабля. Я думаю, это как минимум заглушит их. А потом можно и просто снарядом долбануть.
Адмирал удивленно обернулся на своих специалистов:
– Это возможно?
– Неплохая мысль, сэр, – кивнул один из них. – По крайней мере, попробовать можно. Мы все равно ничего не теряем.
– Тогда пробуйте.
– Есть сэр.
Старкрейсер выдвинулся вперед и стал красться, словно кошка во время охоты на мышь. При этом он задействовал все возможные системы маскировки, чтобы подобраться к разведчику незаметно на дистанцию выстрела, как гепард на дистанцию броска, и это ему удалось. Уж больно сильно были заняты разведчики поиском пути.
– Мы готовы, сэр.
– Тогда давайте, – кивнул адмирал.
– Полный вперед!
Все бортовые номера лазерных орудий «Нергала» дали залп расфокусированными лучами. И если вероятность боевого применения с последующим поражением цели была довольно низка, то в таком режиме разведчик оказался в ловушке.
– Цель… поражена, – доложил оператор после некоторого колебания, не зная, как в этом случае комментировать происходящее. – Более того, цель находится в дрейфе… Приказ на уничтожение?
– Отставить, – неожиданно для всех приказал адмирал. – Возьмем их живыми. Абордажная группа на выход.
– Есть, сэр.
Через полминуты от борта старкрейсера отделилась точка абордажного шаттла «пиранья» и направилась к разведчику. Приблизившись, шаттл расстрелял разведчика из пушек, срезав ему все антенны, после чего «пиранья» прилепилась к борту чужого корабля. «Флибустьеры» возились недолго, и через три минуты после доклада о проникновении на вражеский борт доложили об окончании операции.
– Противник взят, сэр, потерь среди личного состава не имеем.
– Молодцы. Возьмите парочку из них и возвращайтесь на борт.
– Есть, сэр.
«Пиранья» отделилась от разведчика, и тот взорвался, когда абордажный шаттл был еще на полпути к «Нергалу».
– Кто это?! – с нескрываемым отвращением спросила Кассель, увидев пленных с разведчика Альянса по монитору. Их допрашивали агенты из особого отдела.
– Кераши.
– Какие же они уроды!
– Мы для них тоже не красавцы, – улыбнулся адмирал. – Кроме того, они когда-то были нашими союзниками, как и еще пара-тройка рас.
– А как выглядят остальные?
– Я вам позже покажу по терминалу. Но не думаю, что они вам понравятся больше, особенно шердманы. А некоторые даже ничего…
– Эх, какой материал пропадает… – вздохнула Шарлотта. Журналистская сущность так и прорывалась наружу.
– Что ж, мэм, в этом, я думаю, могу вам посодействовать, и сразу после… вторжения вы выйдете в эфир легально с сенсационным эксклюзивным материалом, если конечно…
– Что «если»?
– Если все выйдет, как было запланировано. Надеюсь, для вас это будет хоть какая-то моральная компенсация за тот материал, который вам так и не удалось выпустить.
– Правда?!
– Обещаю. Я даже могу стать вашим переводчиком в общении с этими пленными.
– Это просто здорово! Я даже не могла мечтать об этом.
– Вот вы где!..
– Здравствуйте, мэм, – поздоровался Винсент.
– Я вас искала. Мне сказали, что на мостике вас нет, как и в своей каюте.
– Я предпочитаю пить чай в полном одиночестве, и кают-компания для этого подходит как нельзя лучше. В это время здесь пусто.
– А в своей каюте?
– В своей каюте можно глушить водку после очередного боя, заливая потери, но не пить чай. По крайней мере, я не могу.
– Мне уйти?
– Не нужно. Я уже почти закончил. Вы хотели о чем-то поговорить?
– Можно и так сказать. Пришла поблагодарить за содействие. Это будет самый сногсшибательный репортаж в истории. Если, конечно, все получится именно так, как вы задумали.
– Ну, это меньшее, что я могу сделать для вас… – улыбнулся адмирал.
– Что нас ждет?… Я имею в виду – вообще…
– А как вы думаете?
– Да ничего хорошего в голову не лезет.
– Вы правы, Шарлотта… Вас ждут трудные времена… как и все человечество. Мы терпим поражение. Альянс слишком большой, и мы практически ничего не можем ему противопоставить.
– Все так плохо?
– Все еще хуже, чем вы думаете.
– Сколько? Сколько у нас осталось времени?
– Уже недолго… Возможно, все произойдет еще при нашей жизни, если мы проживем достаточно долго. Наверное, в какой-то мере наш закат будет эффектной и даже торжественной картиной. Когда наступит последний парад, когда Федерация стянет к последнему рубежу все свои тысячи кораблей от самого маленького катера-камикадзе до самого большого старкрейсера, от самой маленькой эскадры до самого большого флота, собрав их в один кулак в огромную армаду… В тот Судный день мы дадим последний, решающий бой. И тогда все боги войны будут стоя аплодировать павшим, благодаря за столь великолепное зрелище!
Силаев сморгнул, сглатывая подошедший к горлу ком, сгоняя нечто, что словно туман застилало его глаза, и увидел Шарлотту, раскрывшую от удивления рот, никак не ожидая такого от адмирала.
– Кх-м… что-то меня на лирику потянуло. Я вас не напугал?
– Нет… но, это действительно звучит ошеломляюще… – выдохнула Шарлотта Кассель. – Я даже увидела все, что вы только что описали… Аж озноб пробрал.
Винсент улыбнулся. Его самого от своих собственных слов словно подвесило в воздухе, стало легко и приятно.
– Извините, просто я немного не в себе…
– Ничего… А вы верите в богов?
– Я суеверен, как и все, наверное, но в богов как в высшую силу не верю. Хотя иногда в какие-то самые опасные мгновения, начинаешь думать, что некто, в честь кого назван твой корабль, оберегает тебя, выводя из самых невероятных передряг.
«Особенно в последнем случае…» – подумал адмирал.
– А что потом будет с человечеством, ну, после… после Судного дня?
– Ничего хорошего. Мы проиграем… перевес сил на стороне чужих, нас растопчут. Нас будут гонять до тех пор, пока мы не исчезнем без следа, оставшись в памяти рас Альянса только в качестве ночного кошмара…
– Мне показалось, вы были против, чтобы нас втянули в войну.
– Вам не откажешь в проницательности. Но вы все равно так или иначе вступили бы в войну со всеми вытекающими последствиями, я уже говорил вам… И вместо мгновенного уничтожения вас флотом Альянса в течение нескольких месяцев, мы просто продлим вашу агонию на несколько десятилетий в совместной борьбе, до того момента, как погибнем сами, и вы погибните вместе с нами.
