человека. Дверь в отхожее место с «троном» вместо ночной вазы и умывальником. Масляный светильник на кованой подставке работы Тигима Шестипалого. Гобелен, изображающий морское дно, усыпанное ракушками-жемчужницами. Еще один масляный светильник. Ниша со статуей полуобнаженной девушки, проворачивающаяся на месте и открывающая путь в потайные коридоры. Кровать с балдахином, с легкостью выдерживающая вес двух взрослых мужчин, одного подростка и девушки двадцати двух весен от роду…
Последнее предложение, произнесенное мертвым голосом, заставило меня дернуться, как от удара, и бросило к Лауде:
— Я — рядом! Всегда и везде. Значит, этого варианта будущего можно не бояться!
Принцесса вжалась в меня спиной, но говорить не перестала:
— Они насиловали меня на этой кровати с вечера и до рассвета. Потом накачали очень крепким вином, затащили в тайные коридоры и выбросили в какой-то альков…
— Лауда, этого НЕ БУДЕТ!!! — громким шепотом пообещал я, но она меня не услышала:
— Во втором варианте будущего меня насиловали в купальне, которая находится во-он за той дверью и в которую тоже ведет потайной проход. Уже вчетвером. Правда, были настолько пьяны, что не смогли… проявить себя… хм… достаточно мужественно. Поэтому разозлились и сорвали злость на мне — выбили челюсть и левый глаз, порвали рот, отрезали обе груди, сломали несколько ребер и воткнули в лоно засапожный нож. А когда слегка протрезвели, окончательно обезобразили лицо, вытащили полутруп на задний двор и засунули в огромную бочку с помоями…
У меня потемнело в глазах, пересохло во рту, а с губ сорвался жуткий хрип:
— Мне. Нужны. Имена!
— Дарен Хамзай, Эльдар Молвер — тот самый бастард Неукротимого, который приохотил принца к таким развлечениям — Женк Одорон и Оуэн Эррек. Но последнего уже можно не искать — ты свернул ему шею на берегу Моравского озера.
— Жаль… — вздохнул я, почувствовал, как напряглась принцесса, и криво усмехнулся: — Я бы предпочел подарить ему куда более затейливую смерть!
А когда она чуть-чуть расслабилась, развернул ее к себе и уставился в темные омуты глаз:
— Скажи, зачем ты согласилась на этот брак, если видела ТАКОЕ будущее⁈
Губы девушки искривила горькая улыбка, а взгляд полыхнул настолько жуткой болью, что я похолодел:
— Я согласилась на него ДО ТОГО, как пришла в храм Майлары. А от данного слова в нашем роду не отказываются.
Я сжал зубы и закрыл глаза. А через мгновение почувствовал щекой прикосновение теплой ладошки:
— Мое таммисское будущее тоже было бы не очень светлым и счастливым: отец обменял двадцать весен своей жизни и возможность ее продления на избавление Баруха от последствий отравления, поэтому весны через три-четыре уйдет за последний предел. А с Иттаром я бы не ужилась — накануне моего пятого дня рождения он проверил остроту своего первого боевого ножа на моей скуле, в мои четырнадцать пытался плеснуть кипятком в лицо и наградил тем ожогом, который ты так долго убирал, а в семнадцать предложил моему наставнику триста золотых корон за неловкий удар мечом в щеку или в глаз. В общем, куда ни глянь — всюду пропасть.
— Да, пропастей хватает… — согласился я. И уверенно добавил: — Но между ними вьется тоненькая тропка. И мы по ней пройдем.
Этот образ Лауду приободрил. Увы, ненадолго — в купальню она вошла без колебаний и не ежась. Взглядом показала на участок стены с потайной дверью, собственноручно задвинула засов на двери для прислуги, затем спокойно разделась, добросовестно помылась и собственноручно высушила себе волосы. Закончив, вернулась в спальню, натянула на себя коротенькую ночную рубашку на тоненьких бретельках, положила свой меч на изголовье кровати и забралась под одеяло. Но стоило мне качнуться в сторону двери, ведущей в коридор, смертельно побледнела:
— Ты куда⁈
— За тарелками из твоего походного сервиза! — честно сказал я. А когда девушка недоуменно вытаращила глаза, объяснил, зачем они мне понадобились: — На них изображены самые красивые уголки Таммиса — королевский дворец, храмовый холм, кривые улочки Серебряного города и так далее. И если повесить их на стены, то ты сможешь вспоминать город, в котором прожила всю свою жизнь! А если серьезно, то в стенах твоей спальни должны быть потайные глазки. Я их найду и прикрою. Так, чтобы любая попытка шевельнуть тарелку уронила ее на пол.
— Разумно! — облегченно заулыбалась принцесса. — А где ты собираешься спать?
— Как это где? — притворно возмутился я. — Конечно же, по правую руку от твоей кровати!
— То есть, у ниши со статуей⁈
— Ага! Только придется перетащить к ней диван. А на его место поставить пару кресел или небольшой столик.
— Лучше стойку для оружия — она есть в зале для тренировок! — предложила Лауда. — Лишнее железо под рукой не помешает…
Лежать на кровати и смотреть, как я привожу спальню к «правильному» виду, она не захотела. Выбралась из-под одеяла, помогла передвинуть диван, составила компанию в походе за стойкой, разложила боевое и тренировочное оружие в удобном для себя порядке, а потом таскалась за мной со светильником в руке все время, пока я искал очень неплохо спрятанные смотровые глазки.
Тарелки мы тоже развешивали вдвоем. Я понадергал нитей из гобелена в одной из смежных спален и сплел десяток ажурных «сеток», затем вбил в стыки каменных плит иглы, позаимствованные у Ниты, а моя венценосная подруга расположила картинки с видами столицы Шаномайна так, как сочла нужным. Закончив с тарелками, мы попрятали в укромных уголках метательные ножи и проверили, насколько легко они достаются. Затем в четыре руки застелили мой диван, посмотрели на мерную свечу, быстренько затушили все светильники, заперли все двери и легли. В смысле, я завалился на свое «ложе», а принцесса на ближний ко мне край кровати.
Я тут же закрыл глаза и пару рисок слушал ее дыхание. А когда пришел к выводу, что Лауда более-менее спокойна, вдруг почувствовал еле слышный шепот:
— Лорри, что говорит твое чутье на неприятности?
— Пока молчит… — так же тихо ответил я.
— Тогда удели время своему цветку, а то он вот-вот начнет вянуть. И-и-и… прости, что я заставила вас мучиться целый месяц, ладно?
Глава 13
Глава 13. Наргиса Берген.
7 день месяца Летних Гроз.
Забравшись в карету, Рыжая привычно плюхнулась на диван рядом с Гисой, бездумно вцепилась в ее руку и… молча уставилась в окно. Верховная встревоженно всмотрелась в личико
