Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
— Ты случайно не составил учебный план на четверть? — огорошила его вопросом она. — Вот уж не думала, что ей взбредет в голову его требовать. Я в школе не работала.
Сашино сердце камнем ухнуло вниз. Ну конечно. Учебный план. Но он подумал, что даже если бы еще не составил этой бумажки, сделал бы это персонально для нее.
— Вот, возьми, — он протянул ей тетрадку, где на десяти страницах был расписан план его, как он думал, будущей работы. — Вроде бы наша железная леди была довольна.
Настенька прыснула, прикрыв рот ладонью. Данилов бы многое отдал, чтобы почаще слышать, как она смеется.
— Там мой английский, но если хочешь, я для тебя адаптирую под литературу. Программу я примерно помню.
— Да нет, спасибо, — она чуть нахмурилась. — Я не дурочка.
Александр понял, что чуть не сел в лужу.
— Извини, — поторопился сказать он.
— Да ничего. Спасибо тебе за помощь.
— Ты сейчас уходишь? Или тебе еще один вести?
— Нет, всего два на сегодня. А мне показалось, что десять. До этого вела у малышей, было легче. А эти… гоблины какие-то. Какая им литература? Некоторые такое повидали, что пером не описать. Говорят, это нормальная реакция психики, но все равно тяжело.
— Если хочешь, я могу завтра посидеть с тобой на задней парте, — предложил Саша, не слишком надеясь.
— Да нет, справлюсь как-нибудь. Но за предложение спасибо. Представляешь, она хочет навесить мне еще и историю России. А я ее терпеть не могу.
«По-моему, с нами самими произошла любопытная история», — мысленно перефразировал Саша слова Воланда, но вслух ничего не сказал.
Интуиция подсказала, что она не ждет ничего от него, и незачем рассказывать ей о себе лишнего, а тем более про свои девять кругов ада. А ведь именно разговор о прошлом он берег как козырную карту. Хотел не жалости: просто думал, что тогда от ее сердца к его сердцу протянется ниточка, и, опираясь на нее, можно будет построить настоящий мост.
«Бедный, — ответила бы Настя. — Тяжело тебе было, наверное».
А он, тронутый ее вниманием, небрежно ответил бы:
«Да нет, Настенька, ерунда. Уже гораздо легче Я об это и вспоминаю, разве что снится иногда…»
«Ты счастливый… — несомненно сказала бы тогда она. — А я вот не могу…»
И здесь она вольно или невольно рассказала бы что-то про себя, что окончательно разрушило бы ее защиту и сделало бы невозможным отступление.
Так он думал, но реальность оказалось немного сложнее. В реальности Настя взглянула на часы.
— Ой, прости, мне надо бежать. Меня ждут.
На этом откровенность Анастасии иссякла. Она поднялась со стула. Это был знак, что разговор окончен, но Саша-то знал, что им по пути. Поэтому хотел выкроить еще хотя бы несколько минут. Но пока они шли по коридору до лестницы и спускались на первый этаж, она ничего не рассказала и ничего не спросила, как на то надеялся парень. В общем-то это был провал.
А у ворот школы ее уже ждали. Знакомый камуфляж, знакомое лицо. Батюшки святы! У жизни, оказывается, есть чувство юмора.
Саша моментально все понял, и ему захотелось, чтобы старый знакомец — гигантский провал в земле — материализовался у него под ногами.
— Ты не устала, дорогая? — в голосе Антона, когда он обращался к ней, было искреннее тепло.
— Это Саша, — запоздало представила девушка его. — Он у нас работает.
— Да встречались мы, — разведчик пожал Александру руку. — Обживаешься, значит, Санек? Здесь работаешь?
— Еще в стройотряде немного.
— Похвально, похвально, — он повернулся к Насте. — Ну что, детка, поедем?
Они сели в машину — защитного цвета джип, она махнула Саше рукой, и машина рванула практически с места. Выехав за ворота школы, та свернула в сторону Рассветной, где стояли только коттеджи на одну семью, которые, как парень знал, давали в основном молодоженам. Вот такая немая сцена.
А она молодец, подумал Данилов. Хорошо, что не предложила из вежливости зайти на чай. Нет ничего противнее формальной любезности. Ведь ясно же, что он ей не нужен даже как приятель. Да и какая дружба между мужчиной и женщиной?
Пока они шли, Саша провожал их взглядом. Они держались за руки; но даже не это его окончательно добило, а ее глаза. Мечтательные, точь-в-точь как у какой-нибудь Наташи Ростовой.
Добравшись до своего общежития на улице Главной, Данилов постарался навести о ней справки. Конечно, надо было сделать это раньше. Добрые люди рассказали ему, что прежде чем попасть в убежище, Настя несколько недель выживала одна. И этого ему было достаточно, чтоб понять многое, если не все.
«Некоторые такое повидали…» — вспомнил он ее слова. А она сама разве не повидала? Да, наверно, не меньше него. Но почему-то даже не попыталась поделиться, Сразу выставила барьер. И правильно. Нечего давать ему ненужные иллюзии.
А на следующее утро по приходу в школу его ждал разбор полетов.
— Сашенька, а почему вы отпустили детей раньше времени?
В сиропном голосе директрисы зазвенели стальные нотки.
«И ведь сдала какая-то сволочь…» — подумал Саша.
— Мы все успели пройти, — сказал он вслух.
— Есть такая штука как дисциплина.
Выслушивая отповедь, Данилов с трудом сдерживал усмешку. Его откровенно забавлял этот цирк. Что-то оставалось неизменным, например то, что женский коллектив из двадцати человек не мог быть дружной семьей. Скорее, он был хорошим террариумом, и попавший в него мужчина тоже должен почувствовать это на себе.
— Хорошо, Алевтина Михайловна, — произнес он, когда поток ее красноречия иссяк. — Этого не повторится.
Раньше он бы принял упрек как должное, но теперь что-то в нем изменилось. Он по-прежнему не любил говорить людям в глаза, что они сволочи, но давалось это ему не в пример легче, чем раньше. И он знал, что терпения хватит не больше, чем на пару таких случаев.
***
Потянулись дни, похожие один на другой. Изнуряющая работа в стройотряде — и интеллектуальный труд в роли преподавателя. Первая нравилась Саше больше, потому что отупляла.
И как-то незаметно август сменился сентябрем, и в одни прекрасный день в воскресенье, проснувшись и выглянув в окно, он увидел над павильоном раздачи продуктов плакат.
«ДЕНЬ УРОЖАЯ. В 18:00 в клубе Праздник. Танцы, выпивка, угощение, живая музыка!», — было написано красной акриловой краской на белом полотнище.
Данилов не сразу понял смысл этого мероприятия: урожай был более чем скромным. Их бригаду несколько раз бросали помогать «колхозникам», и он видел все своими глазами. Весной, как слышал парень от старожилов, только начал сходить снег, глубоко промерзшую землю стали размягчать, разводя костры, рыхлить и вносить тонны минеральных удобрений. Но, несмотря на мелиорацию, более-менее хорошие всходы были только в теплицах. За пределами парников росла только картошка, и та получалась карликовая, «тундровая». Поэтому на то, что рацион станет гораздо разнообразнее, он и не надеялся. По своему пайку Данилов заметил, что старую водянистую картошку сменила крепкая молодая, но количество ее осталось прежним. Наверно, дело было в желании администрации дать людям праздник посреди серой рутины, ведь до Нового года оставалось далеко, а весь российский официоз смотрелся бы просто смешно.
Данилов не любил публичные мероприятия, но все же подготовился. Надел свой приличный костюм, тщательно побрился, побрызгался одеколоном.
Начало обещали в шесть часов вечера, но уже в половине шестого к зданию клуба начал подтягиваться празднично одетый народ.
Без четверти шесть двери открыли, и люди, Данилов насчитал человек восемьсот, к тому времени уже уставшие ждать. На подходе к цели они ускорились, чуть не затоптав четверых дежурных. Возникла заминка, но откуда-то выскочило два десятка дружинников, злых явно от того, что их в этот день пустят за стол последними. Только тогда людей удалось оттеснить и успокоить.
Не без труда их сопроводили в большой зал, где пару раз они смотрели кинофильмы.
Когда народ расселся, на сцену вышел Демьянов. Пока градоначальник произносил короткую речь, Данилов ловил каждое слово. Все это были хорошие и правильные слова человека, который вдобавок явно владел
Данилов всего раз видел Демьянова вблизи, когда тот инспектировал коммунальное хозяйство, и майор тогда показался ему не залихватским маршалом Буденным, а измотанным до предела человеком. Не старым, скорее надломленным. Когда это есть в тебе, можно почувствовать это и в других.
— Развлекайтесь и не в чем себе не отказывайте, — прозвучали последние слова. — Вы заслужили.
После этого он ушел, сославшись на занятость. Чем он мог быть так занят, когда аврал худо-бедно прошел? Скорее, просто плохо себя чувствовал. Сердце? Печень? Желудок?
Вслед за ним на сцену взошел Богданов. Люди сникли, наверно, ожидая двухчасовую лекцию. Но он их удивил.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
