блокирует Дар, точнее мысленное обращение Светы к нему? А так вообще возможно? Или всё проще, и всё же виноват астрал?
— Попробуй снова! — командую. — Атакуй!
Светка делает волевое усилие, и я прослеживаю за ним, мысленно шагая за направляющим вектором ее желания. Ментальное излучение упирается в огромный красный сгусток. Дар пироманта. Вернее, мое образное мышление представляет его так. Как раз из сгустка и должен хлынуть огонь по вектору. Но этого не происходит. Почему?
Я выпускаю псионический луч в поддержку, чтобы усилить волевую команду подруги. Луч устремляется в сгусток, и неожиданно красная трепещущая сила стекает не по вектору Светы, а по моему лучу.
— Что за…! — мою правую руку окутывает огненный шар.
— Шар Ярилы?! — восклицает Света. — Откуда?! Откуда он у тебе?! Даня, ты пиромант?!
— Шутишь?! — Я совсем не чувствую жара. Огонь не обжигает и ощущается, будто что-то легкое и воздушное. Хотя если подумать, что такое огонь? Это плазма, это раскаленная газообразная среда. Ну уж точно не жидкость или камень. Поэтому, когда исключается фактор обжигания, пламя должно ощущаться как плотный газ.
— Р-Р-Р-А!!! — гремит надвигающийся пень. Стоило мне отвлечься на Свету, как зверь снова стал подвижен. Корни заскрипели, передвигая большое квадратное тело с полностью белыми глазищами и дуплом-ртом.
И что выходит? У меня сила Светы?! Ладно, пускай. Вообще ни хрена непонятно, но пускай. Только как ей пользоваться?!
Я швыряю в него файербол, но пень отбивает шар мешаниной корней, а потом сбрасывает загоревшиеся отростки, как ящерица ноги. А взамен отброшенных моментально вырастают новые корни. Черт. Это же нереальность. Мы в астрале, и здесь правят странные законы.
Файербол не сработал. Слишком мало огня. Но блондинка точно способна на большее. Не раз видел ее в бою.
— Света, думай! — кричу я. — Думай о своей самой сильной атакующей технике! Ну!
— Стрелы Дажьбога?! — неуверенно лепечет блондинка.
— Давай! Представляй, как ты создаешь стрелы!
Я прослеживаю за ее мыслями и вижу, как она снова взывает к красному сгустку. Тут же пронзаю его псионическим лучом, и огненный Дар отвечает. У меня в руках возникает пламенная стрела…Хотя какая это стрела? Разве что только под английский лук. Настоящий ацтекский дротик или маленькое копье.
Но мы не жалуемся. Наоборот, чем больше «палка», тем лучше. Я метаю стрелу в пень, и потом уже сам обращаюсь к красному сгустку — по уже пройденной вместе со Светой схеме. В руках материализуется новая стрела, бросаю и создаю новую. И так раз за разом.
Светины стрелы, кстати, это не просто полоски огня. Вонзившись в щит из корней, они тут же «детонируют» и взрываются столбами пламени. Прямо как фейерверки-фонтаны в новогоднюю ночь.
— Р-Р-Р-Р-А! — полный боли рев.
Зверь превращается из хищника в мишень. Я не промахиваюсь ни разу, обстрел не затихает ни на секунду. Пень-паук воет от каждого попадания, сухая древесина трещит, объятая пламенем. Отблески пожара подсвечивают клубы тумана зловещими красными отблесками.
— Даня! — восклицает Света, подняв руки к красному от возбуждения лицу. — Как ты это делаешь?! Как?!
— Хотел бы я знать, — выхватываю из воздуха новое «копье»! и отправляю его в полет. Взрыв. Ошметки горящих корней разлетаются в стороны. Всё, лапки у паука кончились. Остается только сам пень-голова. Бельмо-глаза напуганы, дупло вместо рта истошно воет.
На моем лице появляется веселый оскал.
— Ну прощай, заноза.
Последняя стрела. Взрыв. И пень превращается в горящие щепки.
— Надо возвращаться, — оборачиваюсь я к Свете. — Может, на физическом плане твой Дар вернется к тебе.
Блондинка смотрит мне в глаза как побитая собака. Словно мною побитая. Вот-вот разрыдается.
— Прости, — повинилась она, опустив голову. — От меня вообще нет никакого толку. Я целый день тебя только вопросами доканываю. А в конце так вообще Дар потеряла.
— Не потеряла, а передала мне, — утешающе кладу руку ей на плечо. — Только лучше об этом не распространяться.
— Хорошо, — утирает она слезинку с края глаза. — Я никому не скажу. Мы можем возвращаться.
— Эм, Свет, — в замешательстве чешу я подбородок. — Тут такое дело. Не знаю, как тебе сообщить. Боюсь, ты это воспримешь не очень хорошо.
— Говори, Даня, ни в коем случае не таи, — Света гордо вскидывает подбородок и смотрит мне в глаза. — Я выдержу, я ко всему готова.
— Я не знаю как вернуться.
— Что?! Вещий! Да как вообще ты мог такое мне сказать?!
* * *
— Кривой — Бродяге, вас понял, — сообщает Степан по рации. — Юго-восток от заправки на трассе М4. Мы уже там, идем истреблять зверя красного уровня. Конец связи. Так, парни, — оборачивается он к своей группе в микроавтобусе. — Дальше пешком. Здесь совсем рядом Загонщики устроили перестрелку, но, похоже, зверь их раскатал. Вопросы есть? Вопросов нет. Выдвигаемся! Пошли-пошли.
Автоматическая дверь отодвигается, и царские охотники, бряцая оружием, слаженно выбегают из фургона.
— Картежник, веди на зверя, — командует Степан.
Один из царских охотников выдвигается вперед и двигается прямо в чащобу — прямо и уверенно. Маг-сенсорик точно знал, где находится опасный зверь-телепат. Рассредоточившись, остальная группа следует за Картежником.
Пересекая местность, Степан едва сдерживает улыбку. Да, деревянный грут опасен, и с ним придется повозиться, лишь бы выдержали обновленные ментальные щиты. Но, главное, у Степана получилось! Филиалу царских охотников дали добро, и возглавлять его будет сам Невзоров.
Пока первую группу командировали на «пристрелку». Оценить масштаб работы и необходимые для ее выполнения силы. Хватит ли одной группы для плановой зачистки округи или нужно больше людей? А также необходимо рассчитать денежный выхлоп с добытого мяса зверей. Да-да, и тут начальство надеется заработать, но это неважно. Важно, что работа идет полным ходом. Сегодня бойцы Степана замочат грута, а уже завтра-послезавтра возьмутся за Южный Парк.
А вообще, местным очень повезло, что царские охотники прибыли сегодня. С красной угрозой-телепатом никакие Загонщики не справятся. Только ментально защищенный отряд.
Степан сорвался домой как можно скорее, потому что звонила Ирина. Сказала, у Дани какие-то проблемы с Загонщиками. Надо выяснить, что за напасть, помочь пацану разобраться. Но сначала зверь. Иначе он погрызет кучу людей.
— Бродяга, за тем рядом елей, — рапортует Картежник, разобрав сенсорное излучение. — Пятнадцать людей. С оружием.
— Наверное, магистрат прислал еще Загонщиков, — решает Степан. — Ну пойдемте потолкуем с местными паханами.
Они пробираются через заросли и предстают перед группой вооруженный людей. Не Загонщики. Гвардия дворян. Судя по вышивкам птицы на экипировке — слуги самих Соколовых.
Только вовсе не гвардейцы в первую очередь заботят Степана. А дети. Дети, что без сознания лежат на складных носилках возле сваленной древесной туши грута и трех запакованных в черные мешки трупов. Даня и Света. Они заботливо положены набок, так чтобы языки не перекрыли
