выглядеть естественно красивой, действительно потребовалось несколько часов, слоев и тонн лакокрасочных материалов.
В конце концов, когда вся эта экзекуция была завершена и Василиса просто стояла в своей комнате напротив ростового зеркала, немного кружась и оценивая со всех сторон, достаточно ли идеально она выглядит, в дверь постучался отец.
– Ты готова? – спросил он, входя.
Спросил и замолк, ошарашенно смотря на собственную дочку.
– Я готова, – уверенно произнесла Василиса, вздернув подбородок и обернувшись на отца.
Тот молчал несколько невыносимо долгих секунд, не отрывая взгляда от дочери.
– Ты такая красивая у меня, Васька… – тихо произнес он.
– Спасибо, папа.
– И я… – Корсакова подвел голос, пришлось прокашляться и соскочить с щекотливо-ностальгической темы. – Знаешь, несмотря на то что мне категорически не нравится твой избранник, я тобой очень горжусь.
С улицы раздалось веселое бибиканье. И не нужно было даже подходить к окну, чтобы понять – явился тот самый избранник и совершенно по-плебейски зовет девушку спуститься. И Корсаковой это ужасно нравилось.
– Спасибо, пап, – Василиса подошла к отцу и легонько коснулась губами его щетины. – До встречи в новом году.
– До встречи, милая, – с теплом в голосе ответил тот. – Веселись.
Ну, «веселись» – это не то слово, которым можно было бы описать эмоции скручивающегося от ужаса живота, но в целом что-то веселое в этом определенно было.
Например, первый Новый год с Александром…
Кремль
Александр Мирный
Розовый эскорт несся по столице в самое сердце страны – в Кремль. Рядом сидела восхитительно-прекрасная Василиса, а внутренний карман пиджака жгла маленькая коробочка с кольцом.
Конечно, все вокруг понимали, чья Корсакова женщина, да и давно уже называли ее моей невестой, не стесняясь ни окружающих, ни громкости собственного голоса. Но каждый раз, когда Василиса слышала это слово, она как-то странно вздыхала.
Женщинам всегда важно подтверждение своего статуса, да. Кольцо, штамп в паспорте, ребенок, желательно тройня, чтобы все вокруг знали, что этот мужик – ее, зарплату он носит сюда и дети – счастливое продолжение их брака.
Многие начинают давить на партнеров, делая толстые и абсолютно прозрачные намеки в духе: «А когда ты позовешь меня замуж?» Но Василиса была сама корректность и обходила щекотливую тему десятой стороной. За что я был особенно ей благодарен.
Конечно, для помолвки требовалось хорошее кольцо, но это было меньшей проблемой. Жизнь моя в этом мире оказалась невероятно насыщенной и требовала пристального внимания во всех местах сразу. Но, как бы там ни было, под Новый год стало понятно: откладывать больше невозможно, а то какой-нибудь резко осмелевший Строганов может неправильно понять истинное положение вещей.
Но это были планы на ночь, а сейчас я просто наслаждался дорогой, тонкими пальцами Василисы в своей ладони и размышлял о том, что, в конце концов, наверное, мне на роду написано вписываться во всякую государственную движуху.
Я – самый верный солдат своей страны, и ни смерть, ни вторая жизнь этого не изменили. И как бы я ни хотел уйти подальше от той опасности, что идет по пятам за любым бойцом Родины, на самом деле мне никуда не деться.
Война у меня в крови, я передал ее своим детям в том мире и передам в этом. Видимо, дело за малым – пора обзаводиться детьми…
– О чем задумался? – спросила Василиса, наблюдавшая за мной всю дорогу.
– О будущем, – честно ответил я.
– О… – растерянно произнесла девушка. – И что там в будущем?
Машины въехали на территорию Кремля и, немного толкаясь, стали пробираться к отведенной нам парковке.
– В будущем? – медленно проговорил я, наблюдая за напряженными гвардейцами, стоящими буквально через каждые два шага. – В нашем будущем, Василиса, все прекрасно. И скоро ты сама в этом убедишься.
Корсакова чуть улыбнулась, и я ободряюще сжал ее пальцы.
Автомобили замерли, я выбрался из салона, подал руку девушке. Несколько парочек и одиноких фигур впереди нас уже шагали к распахнутым дверям одного из дворцовских теремов, и Василиса теснее прижалась к моему боку.
– Волнуешься? – негромко спросил я.
– Очень, – призналась девушка. – Там же будет его высочество! Такой шанс простым людям типа меня выпадает редко или не выпадает вообще.
– Ты не можешь быть просто девушкой, – покачал я головой в ответ. – Одно только то, что ты сейчас идешь здесь со мной в Кремль, говорит о том, что простого в тебе гораздо меньше, чем тебе кажется.
Корсакова смущенно вспыхнула и опустила взгляд.
– Вы что-то не торопитесь! – нагнали нас Ермаков с Демидовой.
– Так мы вроде и не опаздываем, – пожал плечами я в ответ.
– Алекс, ты первый человек без титула, кто не несется в Кремль сломя голову, как только появилась такая возможность, – хмыкнул Тугарин.
– Приятно быть исключением из правил, – усмехнулся я.
– Будь осторожнее, – негромко произнесла боярышня Нарышкина, поравнявшись со мной, – дворец – чистый серпентарий, и никто там не рад тебя видеть.
– Я знаю, – спокойно ответил я. – Я понимаю.
Нарышкина кивнула и уже в полный голос заявила:
– Так, давайте-ка прибавим шагу. Иначе так и придется встречать Новый год под открытым небом!
Компания весело загудела, и мы ускорились. Из широко распахнутых дверей Кремлевского дворцового терема на нас пахнуло теплом, универсальным мандариновым запахом праздника, а еще такой сладкой, будоражащей кровь эйфорией, что присуща любому праздничному мероприятию.
Бал цесаревича Ивана Дмитриевича Романова по случаю Нового года начался.
