– Эй-эй! А ну попридержи коней, парень! – замахал руками ван Бьер. – И так голова кругом идет, а еще ты со своим словесным поносом достаешь! И не смей больше называть меня учителем – теперь я это слово до конца жизни возненавижу!.. Ладно, сдаюсь! Считай, что я был неправ. Просто мне тут слегка переломали кости, меня мутит, я порю горячку и все такое… Говоришь, Псина увела у тебя Книгу? И впрямь, невелика потеря! Так и скажешь курсорам, когда они снова до тебя доберутся: простите, меня ограбила Вездесущая, поэтому с нее и спрос! Уверен, их такое оправдание вполне удовлетворит, и они от тебя отстанут!
– Не уходи от ответа, Баррелий! Ты должен сказать мне «спасибо»! Здесь и сейчас! Разве я этого не заслужил? – Не знаю, что на меня нашло. Видимо, обнаружив у кригарийца слабину, я решил воспользоваться этим, пока он снова не ушел в глухую оборону.
– Обязательно скажу, – пообещал Пивной Бочонок, закончив сооружение шины и обрезая болтающиеся концы веревки ножом. – Как только ты спасешь мне жизнь, так сразу и скажу.
– То есть?! – опешил я. – А я что, не спас? А как же… вот он?
И я указал на мертвого Чернее Ночи с торчащей в спине стрелой.
– Пока еще не спас, – ответил калека. – Погляди на меня – разве я похож на спасенного? Но когда поможешь мне добраться до знахарки, тогда я и стану говорить благодарности и прочую чепуху, которую тебе так хочется от меня услышать… Что ж, отлично: ногу мы закрепили, зельями меня напоили, самое время выдвигаться в путь. Слушай мой следующий приказ, парень! Теперь беги, выгрузи из нашей тележки все оружие кроме «эфимца», сложи его в короб с инструментами на сеновале, а тележку пригони сюда. А покамест ты бегаешь, я постараюсь встать на ноги… вернее, на ногу…
Со вторым поручением я справился столь же расторопно, как с первым. Разве что в самом конце передо мной возникло непреодолимое препятствие. Чтобы взойти на плотину, надо было подняться по невысокой, но крутой лесенке, закатить на которую тележку у меня не хватило сил. Пришлось помогать Баррелию доковылять до края плотины и спускаться с нее. К счастью для него, она была огорожена перилами. Держась за них одной рукой, другой ван Бьер опирался на мое плечо, и вместе мы мало-помалу пошагали к берегу.
– Вирам-из-Канжира говорил, что ты был для него этим… ну этим… в общем, наставником… – Памятуя о просьбе кригарийца не называть его учителем, я замешкался, формулируя свой вопрос. – Как это понимать? Ты же рассказывал мне, что был самым негодным и недостойным из всех монахов. Но разве такой мог бы стать наставником лучших воинов в мире?
– Да как тебе сказать… – Похоже, мой вопрос поставил Баррелия в тупик. – Чернее Ночи преувеличил. Иногда мне и правда поручали давать уроки нашей молодежи, когда настоящие мастера были заняты чем-нибудь другим. Но так случалось не каждый день. Да ты и сам только что видел, какой отвратительный я был наставник, если даже мой ученик смог побить меня палкой!
– Или как раз наоборот, – возразил я. – Ты был настолько хорошим наставником, что достиг вершины своего ремесла – твой ученик тебя превзошел!
– …А потом мой ученик отрекся от меня и от своих братьев, присягнул на верность Капитулу и отправился убивать и грабить во славу Громовержца! – горько усмехнулся ван Бьер. – Знаешь, для меня, как для наставника, это такой стыд и позор, что впору лезть в петлю… Хотя я все же предпочел бы не вешаться, а спиться с горя, если на то пошло. А еще лучше – забыть эту встречу и этого человека как страшный сон. Тем более, что благодаря тебе мы его больше никогда не увидим.
– Будем считать, что он утонул во Фростагорне, вместе с остальными кригарийцами? – спросил я, припомнив, что Баррелий говорил накануне Вираму-из-Канжира.
– Вот именно, – подтвердил монах. – Точнее не скажешь, парень. Хотя, конечно, мне все равно придется отправить весточку братьям о том, что здесь произошло…
Мы спустились по лесенке к стоящей внизу тележке. Где мне пришлось повозиться, пока кряжистый монах взгромоздился на нее со своей упакованной в шину, негнущейся ногой.
– Похоже, теперь тебе не обойтись без помощи друга, – заметил я, вытирая со лба пот после этой трудоемкой для мальчишки работы.
– Похоже на то, – пробурчал ван Бьер, не став в кои-то веки спорить со мной на сей счет. – Такое бывает редко, но… иногда бывает, да.
– Тогда тебе просто несказанно повезло! – объявил я. – В ближайшее время у меня нет никаких важных дел. Поэтому я могу остаться с тобой. И подавать тебе костыли, когда тебе понадобиться выйти отлить… ну и все такое.
Баррелий в ответ на это лишь фыркнул и удрученно закрыл лицо ладонью. Но не запротестовал и не забранился, что, очевидно, надо было считать знаком согласия.
– А что с тобой будет дальше? – спросил я его перед тем, как впрячься в тележку. – Я имею в виду не завтра или послезавтра, а через месяц или полгода?
– Грядет большая война, – напомнил кригариец. – Которая явно не закончится ни за полгода, ни за год – поверь, у меня на такие вещи отличный нюх. И где я намерен быть, когда она начнется, сам-то как думаешь? Займусь своей обычной работой сразу, как только встану на обе ноги.
– И за кого ты намерен сражаться?
– Полагаю, когда в Фирбур нагрянут эфимцы, они не оставят мне выбора, кроме как встать под знамена Вальтара Третьего. А ему в этой войне действительно придется туго. И не только потому что его вейсарские золотохранилища разграблены, но и из-за Гвирра – короля Хойделанда. Как только этот мерзавец поймет, что Эфим увяз в войне на юге и выдыхается – жди беды. И если Гвирр ударит Вальтару в спину, захватом одного северного побережья островитяне уже не ограничатся… Но это случится не сегодня и не завтра. Сегодня я намерен добраться до Фирбура и отлежаться там, пока мне никто не мешает. Что же насчет тебя… хм… Поскольку отправить тебя к сестре в Тандерстад мне все равно не с кем, так уж и быть, поручаю тебе носить мои костыли и бегать в лавку за вином и новостями. Но первое, что ты сделаешь после того, как отвезешь меня к знахарке, это вернешься сюда с тележкой, заберешь оружие и скинешь труп Чернее Ночи в реку. Только сначала…
– Я понял: сначала надо снять с него доспехи и утопить их отдельно, – закивал я. – Чтобы, когда Вирама обглодают рыбы, никто уже не мог его опознать.
– А ты быстро схватываешь, – похвалил меня ван Бьер, но как-то безрадостно. – Даже не знаю, хорошо это или плохо… Ну так что, справишься?
– Да запросто! – кивнул я. – А что с остальными мертвецами?
– Пускай себе валяются. Если Ледяные Акулы вернутся за ними, то не сегодня – Вирам их хорошо напугал. А не вернутся, так пусть их хоронят эфимцы. Главное, чтобы они не нашли там Чернее Ночи, а остальное нас не должно волновать… Ладно, поехали отсюда, пока дождь не начался и дорога не раскисла – а то вон те тучи над горами мне совсем не нравятся.
И он указал рукой на север. Туда, откуда помимо эфимских легионов на Фирбур надвигалась обычная гроза…
