Это чистой воды самоубийство!
— Наоборот, это наш единственный шанс всё закончить! — возразил я, сбегая по лестнице вниз. — Лучшего не представится! Водителя сюда!
— Вы явно не в себе, и я вместе с вами, — бросил Никифор Петрович, забираясь в бронемобиль следом. Двигатель, до этого работавший как нагнетатель для оружия, уже был достаточно прогрет, так что мы выскочили на дорогу, едва опустился мост.
— Прямо к магу! Газ в пол! — приказал я. — Ни на что не обращайте внимания и не останавливайтесь!
Мы промчались по полю, мимо сгоревших изб, мимо удивлённо замершего броневика ликвидаторов, мимо тел погибших. Всадники увидели нас заранее, даже отвлеклись от поиска и расстрела Лещова. И дервиш, зараза, тоже не стоял на месте. Только увидев, как мы выехали, тут же начал забираться обратно на коника.
— Тараньте его! — приказал я, когда в борт машины начали прилетать огненные сферы. И вроде никакого вреда они не наносили, но металл быстро нагревался, будто его положили на раскалённые угли и начали раздувать их мехами. — Быстрее!
— Держитесь! — вскрикнул следователь, и я едва успел активировать каменную кожу и схватиться за стену.
Броневик на максимальной скорости догнал лошадь дервиша, подсёк её и опрокинул. Враг улетел из седла куда-то в сторону оврага. Но, как назло, мы тоже. Машина клюнула носом и рухнула в яму, зарывшись на десяток сантиметров в рыхлую землю. Нас кинуло в салоне, и будь скорость хоть немного выше, следователя убило бы на месте. Но он выжил, я проверил перед тем, как выскочить наружу.
В меня тут же влетело несколько тяжёлых, свинцовых пуль, но сейчас это было совершенно неважно. С трудом поднимающийся с земли дервиш был прямо передо мной. И он уже никуда не мог убежать.
Глава 19
Каменная кожа покрыла меня за секунду до того, как огненные сферы посыпались со всех сторон. Стало нестерпимо жарко, и я отпустил магию, обретая каменную форму. Тут же полегчало, хотя приятного было мало — снаряды летели сплошным потоком, и поставить блок, казалось, невозможно. Пока первая партия не кончилась.
Надо отдать уроду должное — он не паниковал до последнего, пытался атаковать меня по заковыристой траектории, нагревать одни и те же места, чтобы сбить мою концентрацию. И ему это отчасти удавалось, вот только эффект получился совсем не тот, на который он рассчитывал.
Я лишь отпускал потоки магии, сливаясь со стихией всё больше, и вот на противника уже нёсся разъярённый каменный голем. Дервиш сбился, огненная стрела пролетела мимо, а следующую он пустил прямо с ладони, целясь мне в лицо. Струя пламени, словно из жерла огнемёта, ударила в меня плотным потоком.
Враг рассмеялся, но по тому, как он сбился, перейдя на свой родной язык, было понятно, он уже в панике. Я неумолимо приближался. Один из всадников и телохранителей Али-Ахмеда кинулся на меня сбоку, замахнулся саблей, — и тут же кончился. Я не стал перехватывать его клинок или блокировать замах, просто встретил ударом в череп лошади, та умерла на месте. Передние ноги её подкосились, и всадник кувырком полетел через седло.
— Поймал, — прогрохотал я, чувствуя в голосе отзвуки камнепада в горах. А следующим движением метнул орущего что-то невнятное янычара в отступавшего дервиша. — И попал.
Врага опрокинуло, прямо лицом в грязь, и, вскочив, он уже не выглядел так величественно. Качество доспехов от этого не пострадало, но уверенности поубавилось. Дервиш побежал, подволакивая ногу и непрерывно выкрикивая команды. Но остальные янычары были заняты — рубились с остатками гусарам, почуявшими, чья сторона оказалась победителем.
Чувство стихии, обострившееся во время схватки, подсказало, что в метре от меня лежит особенно удачный камушек. Килограммовая обтёсанная рекой галька, которая вряд ли поместилась бы нормальному человеку в ладонь. Я же обхватил её очень удобно и, пользуясь разбегом, метнул в спину убегающему.
На этом наши догонялки закончились. Булыжник вошёл дервишу в здоровое колено с такой силой, что ногу вывернуло. Враг разразился проклятьями, рухнул на землю и пополз. Но преодолел всего метра два, когда я опустил свою каменную пятерню ему на шлем и поднял за голову.
— Ответь мне, откуда ты? — повернув к себе ещё голосящий труп, спросил я. В ответ послышалось много отборного мата, на смеси множества языков, и я чуть надавил. — Откуда ты? Где твои родные?
— Катись в ад, шайтан! Пусть я проиграл, но на моё место придут другие, сотни, тысячи! — яростно выкрикнул Али-Ахмед, дёргаясь и пытаясь повредить мне хоть как-то. — Вы все умрёте! Все! А перед этим ты будешь молить… А-а!
— Откуда ты? — спросил я ещё раз, чуть сжав пальцы, так что шлем заскрежетал.
— Ты сдохнешь, тварь, а я окажусь в раю! — рассмеялся дервиш. — Смерть — ничто!
— Хм, а ведь ты прав. Я не отпущу тебя так легко, — заявил я и пошёл к укреплениям, таща его за голову. Не скажу, что специально выбирал дорогу поухабистей, но как-то так вышло, что на каждой кочке он бился поломанными ногами и орал, пытался что-то сделать магией, но у него ничего не выходило.
Я не обращал внимания на схватку гусар и янычар, она больше не имела смысла. Мы победили, даже если этого кто-то ещё не понял. Теперь было важно завершить всё правильно. И для этого был только один способ.
— Милослава! — крикнул я, дотащив дервиша до стены. — Возьми стилет и прикончи эту мразь. Ведь убитый от женской руки никогда не попадёт в рай.
— Нет! Не смей! Не смей, сука! — завопил Али-Ахмед, когда боярыня, взяв у охотников длинный, узкий кинжал, направилась к нам. Дервиш пытался сформировать магическую стрелу, но заклятье сбивалось. Тогда он протянул к Милославе ладони, но я вовремя ударил по ним, и струя пламени ушла в землю.
Мужчина дёргался, орал, ругался, угрожал, а затем, когда лезвие кинжала вошло в прорезь шлема, начал молить и рыдать. Мила надавила на рукоять, и он отчаянно выкрикнул, и обмяк.
— Добивай. Око за око, — сказал я, удерживая тело, в котором ещё теплилась жизнь. — Жизнь за жизнь. Он убил Софью и…
— Но она жива, — ответила жрица, удивив меня до глубины души.
— Как это? Я точно видел, как огненная стрела влетела ей в грудь, буквально пробила насквозь.
— Не знаю, что вы
