— Знаешь, кажется, ты был прав, не надо было мне такую резню устраивать.
Проблема была в том, что у мертвых солдат на плече были повязаны красные платки. Как и у тех, что ворвались на этаж. Их даже не смутило то, что все павшие были в военной форме патрулей.
— Быстро, — тихо, чтобы только Верон услышал, проговорил я, — убери Иолая от двери.
Верон сначала медленно, осторожно, словно перед диким зверем, присел поудобней, затем привстал и резким движением оттащил Иолая с линии огня. Это послужило знаком для восставших. Они побежали прямо по трупам, поднимая карминовые брызги. Те, что бежали первыми, уже подняли оружие, собираясь начать стрельбу, но я их опередил. Я все еще держал в руках автомат, простой, не мальпленган, а потому мне не составило труда с моей молниеносной скоростью поднять его и нажать на спусковой крючок. Я стрелял по ногам, и те, кто бежали вереди, рухнули, словно спотыкнувшиеся, прямо в лужи крови. Те, что бежали за ними, на миг замешкались. Я для пущего эффекта выстрелил над ними в потолок, осыпав их штукатуркой и кусками перекрытия. В ответ послышались неуверенные одиночные выстрелы.
— Быстро! — крикнул я. — В окно.
Верон, не раздумывая, забросил безжизненное тело Иолая на плечо и выпрыгнул в окно, пока я его прикрывал. Следом за ним, сделав еще несколько выстрелов, сиганул и я.
Не успел я перепрыгнуть через край окна, с торчащими снизу и сверху зубьями стекла, как услышал топот ног, — повстанцы очень быстро оправились от потери комрадов. Как только я приземлился задницей на стеклянную поверхность пологого здание, сверху послышались выстрелы, а потом я увидел мини-гранату, ту, что в три раза мощнее обычной, которая пролетала мимо меня. Верон уже был внизу и со всех ног бежал по широкому краю, который являлся основанием перевернутой пирамиды, при этом огибая столы и стулья местного кафе или ресторана; за ним из входа-выхода, где минуту назад скрылся Нерос, выбежала толпа вооруженных людей с красными повязками на плечах.
Не переживая за гераклида, я резко ударил обеими ногами по стеклу, тем самым затормозив, из-за чего, благодаря инерции тела, меня развернуло и я подлетел, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Сзади прогремел мощный взрыв, от которого в меня полетели осколки, больно впиваясь в спину, а падение немного притормозилось из-за ударной волны. И тут я увидел перед собой летящие в меня еще две гранаты. Чисто инстинктивно я выстрелил в них из автомата, который все еще держал в руках; попал только в одну, но и этого было достаточно, взрыв первой мини-гранаты спровоцировал и вторую. Взрывная волна, так как я все еще находился в свободном падении, на этот раз заставила меня уже ускориться. И я со всей силы влетел спиной в разделитель между стеклянными плитками, созданный из какой-то особой модификации углерода. Как оказалось, мини-граната, что пролетела вначале мимо меня, взрывом выбила и потрескала несколько плит стекла внизу, оставив лишь сверхпрочный каркас. Врезавшись спиной в балку и переломав себе позвоночник в нескольких местах, я рухнул на уложенный плитками пол внутри здания.
За Вероном погналось много народу, но еще больше оставалось внутри здания. Большое и почти пустое просторное помещение с высоким потолком, откуда я и упал, разбив лицо, было заполнено людьми. Что они делали внутри — было непонятно. Скорее всего, ждали дальнейших приказов. Они, естественно, слышали и даже почувствовали взрыв и видели, как я упал, а потому заранее расступились, и теперь, окружив мое окровавленное тело, подозрительно переговаривались. Многие сами поднимались с пола, вытряхивая из волос и одежды стекло, все еще пригибаясь и жмурясь в ожидании очередных взрывов и дождей из стекла, но их не было.
— Кто это? — удивленно спросил родин из них.
— Откуда я знаю? У него все лицо в крови.
— У него нет повязки на руке, а гранаты явно наши кидали, так что это точно враг. Какой-нибудь гвардеец или что-то вроде.
— Какой к чертям гвардеец? У него нет формы. А оружие ты видел? У него на спине этот, как его… мальпеган. Такое оружие запрещено использовать, тем более гвардейцам.
— Да-да, точно, это мальпленган! Крутая штука, жаль только, что сломанная. Почти пополам переломился.
Я лежал неподвижно, притворяясь мертвым и ожидая, пока восстановится мое тело. Услышав о переломанном мальпленгане, я в сердцах выругался. Я ведь даже толком не успел им попользоваться, а сумму отдал не маленькую.
— А он точно мертв? — подозрительно спросил один из повстанцев.
— После такого — точно. Сам посмотри, он весь в крови, словно купался в ней.
— Мне кажется, — осторожно заговорил другой голос, — или крови стало меньше?
— Вомпер выпил, ага, — саркастически заметил другой и рассмеялся. — Среди нас затесался, наверно.
— Кто? — не понял кто-то из солдат.
— Ну, вомпер. Такое чудовище, пьющее кровь невинных девиц.
— Не похож он на невинную девицу, — заметил другой.
— Откуда ты знаешь? Много невинных девиц видел? — хмыкнул тот, что заговорил о вомперах.
— Нет, но…
— То-то и оно, что нет. Сейчас к какой не подойди, все винны сызмальства. А ты знаешь, что сделай? Подойди и спусти ему штаны.
— Штаны?
— Штаны, штаны, — подтвердил он. — Посмотри, есть там что или нет.
— Ну, это как-то… Он же мертвый.
— Так не остыл еще. Давай, давай.
Я услышал, как ко мне кто-то неуверенно подошел, громко сглотнул, присел. И не успел он опорочить мою честь, как я подскочил и ударом в лицо отправил наивного идиота в толпу, а то и на тот свет. Поднявшись на ноги, я взглянул на автомат, лежавший все это время подо мной, покореженный от взрыва гранат. Потом снял ремень с мальпленганом. Как и говорил мужик, он был переломан почти пополам; вероятно, сломался, когда я врезался спиной в балку. Я тяжело вздохнул, отбросил оружие в сторону и хрустнул шеей, подвигал плечами, будто разминаясь, и смачно сплюнул красной слюной. Только сейчас я заметил, что внутри также были столы и стулья, но, видимо, специально отодвинутые повстанцами к стенам, чтобы не мешались.
Революционеры все это время ошеломленно за мной наблюдали, разинув рты.
— Ты, — наконец заговорил один из повстанцев, усатый дядька в камуфляже и с автоматом в руках, хотя автоматы были у всех, — ты кто такой?
— Я? Просто мимо проходил, — ответил я.
— Почему… Как… Почему ты все еще жив? — ошеломленно спросил он, держась за автомат, как за последнюю соломинку. Все вокруг тоже перехватили оружие поудобней, хотя мало кто направлял ствол в мою, скорее, были готовы это сделать в любой момент, но не желали провоцировать, хотя целого вооружения у меня осталось мало, так что на их взгляд я должен был быть довольно безобиден, если не считать, конечно, что я выжил после взрыва гранат и падения с верхотуры, а еще того, что вся моя кровь, только что заливавшая пол, почти полностью бесследно исчезла. Ну и про того парня, который хотел убедиться, что я тот, кем кажусь, тоже забывать не стоит: мало кто способен так запустить Человека одним ударом.
— Может, он тоже под крагом? — предложил один из повстанцев.
— Даже под крагом нельзя вот так встать после такого. Тем более, что… Посмотрите, почти вся кровь куда-то исчезла.
— Может, ты был и прав, — заговорил знакомый уже голос, — насчет этого твоего вомпера? Только он не среди нас, а… а перед нами…
Все загомонили и теперь уже точно направили на меня автоматы, нервно водя пальцем по спусковому крючку. Так ведь и выстрелить случайно можно, поранить кого-нибудь.
— Блин, зачем же так сразу? — послышался голос справа. Это оказался тот парень, который хотел проверить, какого я пола. Это было странно, ведь я был уверен, что как минимум сломал ему нос и вызвал сотрясение мозга, а он стоял, как ни в чем не бывало, лишь отплевываясь кровью и пытаясь вставить нос на место.
— Живой?
— У меня нос сломан, — проговорил он гнусавым голосом, — а так нормально. Зачем ты меня ударил так сильно?
— Хотел тебя вырубить, — просто ответил я., - но ты неестественно крепок.
— Это все краг.
— Краг?
— Это такой наркотик…
— Заткнись! — рявкнул на него усатый. — Разболтался тут. А ты, — повернулся он ко мне, — чего такой любопытный? Ты кто такой, я тебя спрашиваю?
— Это не имеет значения. Судя по всему, ваши люди побежали за моим… приятелем. Я не хочу лишних смертей, поэтому прошу меня как можно быстрее отпустить, чтобы я успел до них добежать и спасти жизни.
— Беспокоишься за своих дружков? — усмехнулся он.
— За ваших. Мой… приятель, тот, что в костюме, не такой добрый, как я, а потому не будет тратить время на переговоры, а просто убьет ваших дружков.
Хотя Верон обычно предпочитает избегать ненужных смертей, но явно не будет сидеть на месте. если его попытаются убить, и тем более, если у него за плечами будет беспомощный Иолай. Гераклидов в ярости я видел, но не многие могут этим похвастаться, чтобы знать, что от них в таких ситуациях лучше держаться подальше, а не лезть на рожон.
