В гостиницу возвращаться не стали, сразу поехали на аэродром, где компанию ждал вертолёт. Все разговоры вертелись вокруг победы русских экипажей и поломки китайского «суперистребителя» «J-20», едва не закончившейся трагически. К счастью, лётчику удалось посадить самолёт на поле в двух километров от полигона.
Говорили и о технике, о зенитно-ракетных комплексах «Панцирь-2С» и «Корнет-3М», показавших свою эффективность: из сорока с лишним самолётов, принявших участие в преодолении пояса противовоздушной обороны, лишь четверть смогла достичь цели, остальные были «сбиты».
Диве кто-то звонил дважды, она коротко поговорила с абонентами, сказала, что вечером перезвонит сама, и эти звонки – по мысли Матвея – стали причиной отказа девушки провести вечер в ресторане.
– Мне надо кое-что подготовить на завтра, – сказала она виноватым тоном. – К тому же прилетим мы поздно.
Он понял и больше к этому разговору не возвращался.
Прилетели в Москву действительно в девять часов вечера.
Валерий предложил Матвею подбросить его до метро, но капитан, скрывавший своё разочарование, гордо отказался. И тогда Дива сделала то, чего он от неё не ждал: отвела в сторону, положила тёплую ладошку на сгиб локтя и проговорила мягко:
– Не сердитесь на меня, ладно? Ваш отец разворошил мою память, и я всё время думаю о своём папе. Мы ещё обязательно встретимся. Звоните мне в любое время суток, а будете в конторе – заходите.
Матвей расцвёл, осторожно сжал пальцы девушки.
– Всё нормально, спасибо за приглашение.
– До встречи.
– Так вас подвезти? – повторил предложение Валерий, оказавшийся, в сущности, неплохим парнем.
– Да, – согласился Матвей.
В начале одиннадцатого он был дома. И тотчас же позвонил Стас, будто почувствовал, что брат освободился:
– Ты мне нужен.
– Я только что вернулся.
– Откуда?
– Из Воронежа.
– Каким ветром тебя туда занесло?
– Дивным, – пошутил Матвей. – У меня могут быть личные дела?
– Пока да.
– Что значит – пока?
– Через три-четыре дня мы летим на Кипр, и вот там уже никаких личных дел. Подъезжай, обговорим план мероприятия.
– Завтра вечером, сегодня не приеду. И вообще меня никто с работы не отпустит.
– Мы подготовили бумагу за подписью Леонарда Маратовича, со вторника ты поступаешь в распоряжение Генпрокуратуры для выполнения важного задания. Ваш главк дал добро.
Матвей, надевающий домашнюю футболку, застрял головой в рукаве.
– Ты серьёзно?!
– Более чем. Так что дуй сюда, проработаем детали операции.
Он отшвырнул футболку.
– Завтра! Вечером!
– Не психуй, завтра так завтра, – отступил Стас. – Жаль, мы не успели пошарить ещё в двух МИРах, на Камчатке и в Подмосковье. Придётся обходиться без артефактов. Справимся?
– Мне вообще не нравится эта затея – с ликвидацией, всегда можно найти компромисс.
– Но не с американцами, будь уверен. У них на уме одна идея – глобальное доминирование, и ради неё они способны на всё, в том числе – уничтожить любого человека, любую компанию, любое государство. Примеры приводить надо?
– Нет.
– Тогда до завтра. – Голос Стаса пропал.
Матвей сел на диван, разглядывая узор паркета. Лететь на Кипр не хотелось. Но он дал слово, и теперь надо было его держать. Интересно, что сказал бы отец, узнав об участии сына в акции по ликвидации американского Союза Неизвестных?
– Чёрт! – ударил он кулаком в ладонь. – Зачем я ввязался в это дело?!
Портрет отца на стене гостиной не ответил.
Банковские дела отнимали много времени, но Дубинин всегда находил свободную минуту для занятий спортом или для отдыха в хорошей компании. Вот и этот не слишком весёлый осенний день второго октября он провёл не в банке, в Москве, на площади Гоголя, а в Италии, в отеле Art Hotel Villa Armista в предместьях Вероны, куда он заехал день назад и собирался развлечься с командой модельных девушек до четвёртого октября.
Естественно, поселился он под другой фамилией и не без охраны, хотя вряд ли кто осмелился бы замыслить в адрес анарха российского UnUn что-либо недоброе. Охраняли его не хуже, чем президента Соединённых Штатов, не говоря уже о президенте России.
Отель Art Hotel Villa Armista статуса «шесть звёзд» был выбран Дубининым не случайно: здесь часто останавливались не только мировые звёзды кино и политики, но и иерархи мировых Союзов Неизвестных, с кем Валерий Павлович мог обсудить ту или иную проблему.
Красавцем Дубинин не выглядел, однако, несмотря на голову огурцом, украшенную ранней лысиной, и надменно-жёсткую складку губ, он был атлетически сложен и по-мужски силён, не говоря уже о других мужских достоинствах, и женщины липли к нему, как мухи, позволяя делать всё, что ему приходило в голову. Валерий Павлович запросто мог осчастливить за ночь всю свою «команду» в количестве шести моделей, отобранную спецпомощниками в модельных агентствах столицы. И хотя в этот раз он прибыл в отель якобы для развлечений, о чём девицы не знали, на самом деле ему назначил встречу анарх сопредельного государства, известный под именем доктор Шнайдер.
Уже вечером того же четверга телохранитель по имени Башка (бывший чемпион мира по боксу в тяжёлом весе) принёс ему в номер белую визитку с изображением свастики, все элементы которой представляли собой хирургические скальпели. Ниже на немецком языке было напечатано: Dr. Schneider.
– Вам передали.
Валерий Павлович, вышедший к нему в халате, взял визитку, жестом отпустил Башку и, зайдя в комнату, дважды коснулся сенсора на своём супертелефоне, соединявшем компьютер, почтовый браузер, библиотеку с комфортным режимом чтения, устройство мобильной связи, снабжённое скремблером, и ещё множество дополнительных усовершенствований.
Полуголые девицы, расположившиеся в двух спальнях люксового пятикомнатного номера, высыпали в гостиную, но он отстранил их и прошествовал в отдельный кабинет, бросив на ходу:
– Не мешать.
Звёздочка в экране айкома перестала мигать, превратилась в птичий глаз, и Дубинин услышал астматический хрип, мало похожий на человеческий голос; говорили на немецком языке.
– Добрый вечер, уважаемый анарх. К сожалению, я не смог прилететь, надеюсь, что вы не обидитесь. Иногда возникают сверхсрочные дела.
Дубинин, переживший исключительно неприятную новость, ответил не сразу. Он был глубоко уязвлён.
– Могли бы предупредить, доктор, – сказал Валерий Павлович дрогнувшим голосом. – Встреча важна не только для меня.
