в холле. Нет, подожди здесь, а ещё лучше – в магазин зайди, – ткнул он пальцем в сторону сияющей витрины кондитерской. – Я быстро вернусь. Они либо там же и лежат, либо их отнесли на стойку.
По дороге к ресторану ветер дул прямо в лицо, толкал с разбегу в плечи, точно пытался заставить повернуть обратно. От дурных предчувствий даже дышать было тяжело.
«Я только заберу ключи и сразу назад».
Охранник на входе, очевидно, запомнил Моргана, потому что не стал требовать золотую карточку постоянного клиента. Первый же отловленный официант с готовностью подтвердил, что, да, примерно десять минут назад около гардеробной уборщик обнаружил ключи.
– Подождите немного, я сейчас принесу их, – с вежливой улыбкой добавил он и улетучился, оставив Моргана наедине с полумраком крохотного зала.
Во рту появился мерзкий привкус.
– Так-так. И что же здесь делает Майер-младший? – вкрадчиво поинтересовались из-за спины.
Не понадобилось долго вспоминать, кому принадлежит голос.
– Кристин.
– Как неприятно, – растянула она в улыбке бесцветные губы. – Ты знаешь моё имя, а я твоё – нет. А ведь такой милый юноша с виду… Что тебе понадобилось здесь, Майер-младший? – повторила Кристин, сощурившись.
Белёсое лицо казалось вылепленным из полупрозрачного воска.
– У меня было свидание, – невинно ответил Морган.
И – едва не задохнулся от резкого удара под рёбра.
– Какой строптивый, – протянула Кристин, легко вздёргивая его одной рукой за воротник и прижимая к стене. Мыски ботинок царапали паркет – тщетные попытки дотянуться до пола, но не более; грудная клетка начинала постепенно неметь. – Я долго терпела это ради твоего отца, но, пожалуй, хватит благотворительности. Гораздо полезнее будет привлечь тебя на нашу сторону. Годфри смирится, о, да, будто у него есть выход…
В глазах у Моргана уже плавали золотые пятна. Он беспомощно цеплялся за руку Кристин, но попытки высвободиться больше походили на щенячью возню. Тени вокруг сделались такими густыми, что заслонили и тусклую лампу, и подсветку вдоль оконного проёма, и сияющий контур двери…
А потом среди них появилась тень иного рода.
Морган не видел её, как не видел и Кристин, но ощущал всей кожей их обеих, как чувствуют холод, тепло, влажность. Тень спрессовалась в нечто плотное, затем липкая, стылая рука неторопливо расстегнула его жилет и задрала рубашку.
Стало смешно.
– Вы… д-домогаетесь… мисс Хангер? – выдавил он из себя.
– Конечно, миленький, – бесцветным голосом откликнулась Кристин. – Попробуй позвать свою няньку, кстати. Будешь удивлён результатом.
«Уилки?» – только и успел подумать Морган, а потом сгусток тени прижался к его рёбрам, аккурат между пятым и шестым.
Сердце пропустило удар.
Тошнота стала невыносимой – и вдруг исчезла, а вместе с ней и все остальные чувства. Онемение волной прокатилось от кончиков пальцев до затылка и схлынуло. В районе солнечного сплетения зародилась жуткая, тянущая боль, и не сразу получилось опознать в ней…
…голод?
Сгусток тени расплескался по груди и растворился в коже, как горсть пресной воды растворяется в океане. Короткой вспышкой пронеслось по нервным окончаниям чувство блаженной, томной сытости – и снова пришла боль, и утолить её можно было только одним способом. Морган инстинктивно подался вперёд, до кости проминая чужие пластилиново-мягкие руки, и точно издали услышал приглушённый женский вскрик.
– Интересно… – сипло прошептала Кристин, и он понял, что крик принадлежал ей. Тянущее чувство голода угасало. Ладони были слегка липкими от крови. – Как интересно… – и она расхохоталась.
Боль отступила, слизав напоследок все возможные эмоции. Так откатывается волна, смывая узоры с песка; так на юге отползает за край горизонта солнце, стирая границу между чёрным морем и чёрным небом. Единственным, что ощущал Морган, оставалось любопытство.
Женщина с размолотыми в кашу запястьями вызывала интерес.
В кармане у неё лежала чужая вещь.
Его вещь.
– Ключ, пожалуйста, – произнёс он, когда понял, и улыбнулся одними губами.
– Может, сам заберёшь, Майер-младший? – кокетливо развела изуродованными руками Кристин. – Не будешь утруждать даму. Ты же джентльмен.
– Да, конечно.
Морган шагнул к ней и запустил руку в карман жакета. В душе слабо шевельнулась тень чувства, чего-то вроде отвращения или брезгливости. Он растерянно оглядел ключ на своей ладони. Брелок с эмблемой «шерли», прозрачный камушек на цепочке – подарок Гвен…
– Я не трону тебя, – глухо пообещала Кристин. Восковое лицо плавилось и дёргалось, пытаясь изобразить улыбку. – Даже подталкивать не буду. Ты всё сделаешь сам, сделаешь для нас, да. Это в твоей природе. В нашей природе.
Морган механически провёл пальцами по собственной груди, пересчитывая рёбра сквозь рубашку, и наткнулся на часы в кармане. Они тикали с бешеной скоростью, неравномерно, точно задыхаясь.
Накатил иррациональный ужас, пересиливая оцепенение чувств. Стиснув в кулаке потеплевший ключ, Морган опрометью кинулся к выходу, на ходу пытаясь застегнуть куртку, одним прыжком перескочил четыре скользкие ступени – и рухнул в метель. Колючий снег обнял со всех сторон, ветер загудел в ушах металлическим криком Уинтера, мостовая вывернулась из-под ног и швырнула навстречу фонарь.
Плечо влажно хрупнуло.
Шатаясь, Морган сел на бордюр. Холод обжигал, но в то же время ощущался чем-то потусторонним, неспособным причинить вред… разве что напугать. Ход часов замедлился и выровнялся. Сейчас казалось, что город несётся мимо на бешеной скорости, издевательски отсвечивая тусклыми огоньками.
Воспоминания о последних пяти минутах были тошнотворно чёткими. Гримасы Кристин, её запах, липкие руки… Морган задрал рубашку и провёл кончиками пальцев по границе рёбер. Сейчас, когда боль схлынула, он яснее понимал, на что она была похожа – на воронку, выкручивающую внутренние органы. Точно такую же, как та, что медленно вращалась в зеркальной комнате заброшенной школы.
Ему пытались подсадить тень.
Воронка её пожрала…
Перед глазами поплыли золотые пятна; он зажмурился до онемения век.
«Нет. Не воронка. Это я её сожрал».
Тень, чем бы она ни являлась, растворилась в нём, в его крови.
«Я не смогу рассказать Уилки, – осознал Морган с пугающей ясностью. Уинтер, запертый в парке; школа, где время остановилось; безжалостный золотой свет, от которого становилось и жутко, и хорошо. Фрагменты головоломки соприкасались, но не складывались в единое целое. – Ни сейчас, ни потом».
Страха по-прежнему не было – ни перед возможным карантином, ни перед смертью. Звучали эхом слова Кристин: «Попробуй позвать свою няньку. Будешь удивлён результатом». И подспудно царапалась мысль: что, если Уилки просто не отзовётся?
– Нет, – глухо произнёс Морган вслух. – Отзовётся.
Он зачерпнул пригоршню снега и обтёр грязные от чужой крови руки, потом хлопнул себя по щекам, разгоняя кровь. Затем ощупал ушибленную ключицу и убедился, что травмы нет – по крайней мере, на первый взгляд. Встал, аккуратно застегнул куртку, накинул капюшон
