— Знаю.
— Так вот, подойдете к нему прямо на перроне, скажете: «Прошу прощения, могу я вам предложить услуги такси? За умеренную плату вас доставят в любой конец Подольского района», он ответит, «Очень кстати, я и не рассчитывал, что так скоро доберусь до места». Этот человек привезет дальнейшие инструкции.
— Понял.
— Тогда прощайте.
Моложавый, бравый морской полковник, сильно не заморачивался, когда приезжий люд схлынул, уселся на лавку прямо на перроне, спокойным взором окинул опустевшую округу, обратился к порядком задубевшему на ветру Михаилу:
— Поговорим здесь. Моя электричка через двадцать три минуты.
— Слушаю вас.
— Во-первых, задача захвата, и вообще устранение вашего подопечного снимается.
— Вот как!?
— Да. По проверенным данным, к событиям, вызвавшим ажиотаж, он как выяснилось, никакого отношения не имеет, хоть в свое время и получал такие полномочия.
— Это радует.
Не обратив внимания на реплику собеседника, моряк менторским, но достаточно тихим голосом продолжил:
— Далее, следует, во-вторых. По косвенным уликам и выводам аналитиков, всю операцию провел второй человек, который все время оставался в тени. Пока известна лишь его фамилия, но то, что он имеет отношение к одной из спецслужб страны, а сама операция, проделанная ним в одиночку, может оказаться многоходовой комбинацией, сомнений уже не вызывает.
— Вы так считаете?
— Это не я считаю, — на холеном лице промелькнула улыбка. — Аналитический отдел сделал такой вывод.
— И, что из всего этого следует?
— На первом этапе прошло устранение резидента крупной структуры, способной влиять на некоторые политические события в стране. Этап второй — строгая конспирация, и при этом как считают, преднамеренная засветка перед людьми родственной конторы. И это только для того, чтобы обратить внимание на факт участия в событии, и самое главное, обозначена угроза руководителю проекта. Казалось бы, очень непрофессионально сработано. Вам не кажется?
— Что за угроза? Поясните.
Не только наемник, но и профессиональный разведчик, Дроздов понимал, что посредник, сидевший перед ним на лавке, по незнанию ситуации, воспринимает его стоящим на более высокой ступени организации, чем обычного наемника-исполнителя. Он не стал разубеждать человека, качал информацию, можно сказать «с колес», авось пригодится. В это время собеседник задумался на мгновение. Стоит ли посвящать в нюансы исполнителя? Продолжил беседу:
— Н-да. На спине покойного резидента кровью нанесен текст угрозы в адрес влиятельного лица.
— Ясно. Продолжайте.
— Этап третий — выявление интереса к исполнителю, возможность засветки сети всей структуры организации на территории Российской Федерации. Ну, и на заключительном этапе, реализация плана полного контроля над ней. Переход операции на более качественный уровень.
— Не слишком ли ваши аналитики высокого мнения о состоянии разведывательных и контрразведывательных органах современной России?
— Это не нам судить.
— Так, что, нам покинуть Россию?
— Нет. Зачем же?
Моряк протянул сложенный листок бумаги.
— Вот адрес. Там осядете с командой до поры, до времени. Будете ждать указаний. Поверьте, время пройдет быстро, а работа от вас не уйдет.
— Ясно. Не скажу, что мне это нравится, но захват мне нравился еще меньше. Каким образом предполагается вести поиск второго фигуранта?
— Не забивайте себе голову. Эта проблема даже не моя. И еще, в течение месяца-двух, в состав вашей команды будут подобраны и переданы под ваш контроль люди, взамен выбывших на Кавказе.
— Я не работаю с посторонними!
— А это, мой друг, не вам решать. Группа должна быть укомплектована и готова к выполнению любой задачи. А вот, кстати, и моя электричка. Прощайте. С вами будут поддерживать связь в одностороннем порядке. В банк больше не звоните.
Офицер пружинисто поднялся с лавки и повернувшись, пошагал по перрону в сторону приближавшегося поезда. Дроздов подняв воротник куртки к ушам, тоже двинулся с места, но шел на выход с вокзала, торопясь выбраться на привокзальную площадь до появления людского потока.
Для наемников так и останется за кулисами ход и объем работы сотен продажных чиновников от различных министерств и ведомств страны, которая в такое тяжелое время лежала на брюхе, истекая кровью на южных рубежах, издыхала от безденежья, голода и водки в глубинке, с каждым днем все больше и больше погружаясь в долги Западу и заокеанским друзьям, усиленно несущим демократию на ее просторы. Ненавязчиво, словно исподволь, эти людишки, используя свое положение и связи, точили структуры страны во всех направлениях, по крупицам собирая информацию, отдавали на анализ и снова искали, искали, искали. Им было и невдомек, что искать нужно одиночку.
Прошел апрель, за ним май. Наступил июнь месяц.
Глава 9. Это сладкое слово «отпуск»!
— Ну, здравствуй внучок!
Матвей Кондратьевич прослезился, обнимая правнука на пороге куреня. Чуть отодвинув от себя парня в форменном пятнистом камуфляже, зорким оком из под седых мохнатых бровей, фирменным прищуром, окинул ладную фигуру. Немного дольше взгляд задержался на давно зажившей розоватой полоске шрама, перечеркнувшей бровь и отметившейся на щеке, на ордене «Мужества», темным серебром креста, свисавшим с колодки на груди. А в целом руки, ноги, голова на месте!
— Бачу, Сергунька, потрепала тебя проклятущая! Ну, чего ж мы на пороге гуторим? Проходь в курень, гастить буду. Чай, внук со своей первой войны домой воротился! Праздник в хате.
Под звуки радостного скулежа Блохастой, Сергей переступил порог дома, в котором отсутствовал уже почти два года. Здесь все было по-прежнему, все знакомое и родное, даже запахи, пахло травами, и те напоминали о детстве и юности. Он только сейчас понял, как соскучился по всему этому, и что он наконец-то дома.
— Ты давай, снимай казенное. Я ж так и думав, что сегодня заявишься. Баня натоплена, пар сейчас самое оно. Сейчас веником сниму пыль армейских дорог, а там и поснедаем, да вотицы выпьем!
— Спасибо, дидуня! Я дома!
Засиделись допоздна, от разговора отвлеклись лишь однажды, да и то ненадолго. Черное как смоль пернатое существо, величиной с курицу, впорхнуло в раскрытое окно, вернулось порешав свои, одному ему известные птичьи дела, каркнуло, не то осуждающе, не то одобрительно, кто разберет кроме деда, и, усевшись за плечом благодетеля на спинку высокого стула, «развесило уши».
— Вот так и живем! — проговорил старый ведун. — У тебя отпуск-то большой?
