Монах с достоинством поклонился и, испросив разрешения, поцеловал руку нунция.
- Благословляю тебя, брат! - на прощанье перекрестил его Рангони. - И да поможет тебе Святая Дева.
Шаги удаляющегося монаха застучали по лестнице.
- Я передам ему ларец утром, вместе с инструкциями, - тихо пояснил иезуит. - Брат Жильбер - верный человек и исполнит все в точности.
- Не сомневаюсь, брат. А что за аббатство ты подобрал?
Оглянувшись на дверь, Лавицкий нагнулся к самому уху нунция, прошептал.
- Ого! - изумился Рангони. - Поистине, этот монастырь - самая неприступная крепость из тех, что я знаю! Да благословит нас Иисус, аминь!
- Аминь, - негромко повторил Лавицкий.
Грузно спрыгнув с лестницы, брат Жильбер накинул на голову капюшон и быстро пошел к воротам. Какой-то бородач, из тех, что возились с навозной кучей, метнул ему вслед быстрый взгляд и, что-то бросив напарникам, крадучись зашагал следом…
А папский посол, монсеньор Александр Рангони, вернулся домой в приподнятом настроении. Слава Пресвятой Деве, дело, кажется, сладилось - компрометирующие «ин ператора» документы будут находиться в столь хорошо укрепленном месте, что лучше и желать нечего! И, в общем-то, не столь уж далеко. Нунций закрыл глаза, представив себе неприступные скалы, беснующиеся волны и ветер, пронизывающий и злой. Да-да, именно так: скалы, волны и ветер. Волны и ветер.
Глава 1
Дружеские предложения
Когда окоем
Мы, как жемчугом,
Расцвечиваем стихами,
Пусть тот, кто живет,
Не зная забот,
Не скалит зубы над нами.
Шарль Кро. «Дуракам»
Иван сдвинул шляпу на затылок, а затем, подумав, кинул ее в траву. Крупные капли пота тараканами сползали по лбу, текли по щекам и шее. Совсем по-летнему, немилосердно палило солнце, на блекло-синем небе ни облачка, ветки вязов, росших у самых стен аббатства, застыли недвижно в знойном полуденном мареве - ни ветерка, ни малейшего дуновения, даже листья - и те не шевелятся. Жарко.
- Оп! - Жан-Поль играючи подбросил вверх шпагу и, ловко поймав ее за эфес, шутливо поклонился Ивану. - Продолжим, месье?
Иван стиснул зубы и улыбнулся:
- Продолжим!
Кажется, ни жара, ни сам черт не брали этого хитрого нормандца - Жан-Поля д’Эвре - потомка измельчавшего и обедневшего дворянского рода. Жилистый, худой и верткий, Жан-Поль не очень-то походил на потомков викингов - нормандцев, скорее являл собой тот чистый тип француза, что так любят описывать путешественники. А вот волосы его - белые, словно выгоревший на солнце лен, - вот они-то как раз и были вполне нормандскими, северными, чем Жан-Поль очень гордился.
- Ну, Жан? - Нормандец улыбнулся, выписал в воздухе свое имя кончиком шпаги. - Хочу показать тебе еще пару приемов. Хотя ты недурно фехтуешь, недурно для поляка или русского… Но - не для француза, мой друг! А ну, готовься к атаке! Оп-ля!
Молнией сверкнул клинок. Раз-два… Чуть подавшись назад, Иван едва успел отразить натиск и тут же сам ринулся в атаку, стараясь выбить оружие из рук насмешливого соперника. Смейся, смейся, Жан-Поль! Не так-то легко вывести из равновесия русского служилого человека, с детства знакомого с оружным боем.
Раз! Длинный выпад…
Два! Укол…
Нет, мимо! Увернулся-таки чертов нормандец.
- Стоп, Жан!
Д’Эвре опустил шпагу и покачал головой:
- Ты хорошо бьешься, но почему-то забываешь о кинжале в своей левой руке! Отбивай удары не только шпагой… Тут целый простор для разного рода комбинаций, сказать честно, даже я знаю далеко не все, хотя и посещал фехтовальную школу, да и мой покойный батюшка тоже кое-чему меня научил.
- Plus lentement, s’il tu plait. - Помотав головой, Иван выдавил из себя французскую фразу. - Помедленнее, Жан-Поль. Все ж таки я еще не настолько хорошо знаю французский, чтобы понимать все, что ты только что протрещал.
- Ага, понял. - Нормандец кивнул. - Я говорю - почему ты не пользуешься кинжалом?
- Забываю, - честно признался Иван. - Знаешь, у себя на родине я привык действовать палашом, саблей… шпагой как-то не приходилось, лишь чуть-чуть пробовал. И вот эта пара, «шпага - кинжал», пока вызывает у меня затруднения.
Жан-Поль расхохотался и хлопнул приятеля по плечу:
- Не переживай, Ив-ван, ты очень понятливый ученик. К тому же и учитель у тебя - хоть куда!
Нормандец с притворной гордостью выпятил грудь:
- Сказать по секрету, ты бьешься куда лучше своих друзей - Ми-ти и Про-хо-ра… О, у вас, русских, такие трудные имена!
Иван утер пот рукавом рубахи.
- О! - Жан-Поль отбросил в сторону шпагу и вытянулся на траве, раскинув в стороны руки. - И в самом деле - жарко. Вот что, Ив-ван… А давай не пойдем сегодня на лекцию! Ну его к черту, этого занудливого богослова Мелье! От его муторных речей мне почему-то всегда хочется спать.
- Мне тоже, - улыбнулся Иван.
- Вот видишь! - обрадованно встрепенулся нормандец. - Так прогуляем?
- Хм… - Иван задумался.
Прогуливать лекции в университете, конечно же, не хотелось, не для того их послал во Францию государь Борис Федорович… Впрочем, не их послал, а совсем других юношей, вместо которых - так уж вышло - уехали Иван с друзьями. Волею обстоятельств, спасаясь от страшного предательства и смерти. Французский посланник Андрэ де ля Вер был очень доволен юношами и честно доставил их в Париж, пред очи короля Генриха - Анри, как называли своего властелина французы. Бородатый и волосатый Генрих оказался весьма смешливым и склонным к решительным действиям, враз определив ребят в Сорбонну, как и просил царь Борис в сопроводительной грамоте. И вот уже с осени Иван, Прохор и Митрий - студенты юридического факультета Сорбонны. Владевший французским языком Митрий еще в пути обучал говорить сотоварищей, в чем преуспел, по крайней мере, в отношении Ивана. Что же касается Прохора - бывшего молотобойца и знатного кулачного бойца, - то тому иностранная речь давалась с большим трудом, что, впрочем, отнюдь не мешало ему подмигивать зеленщицам, цветочницам и прочим парижским «les femmes», добиваясь вполне определенных успехов.
Предательство, страшное предательство собственного начальника - дьяка разбойного приказа Тимофея Соли - вынудило Ивана и верстанных им же на службу Прохора с Митрей бежать из Москвы, воспользовавшись сложившейся ситуацией: царь Борис хотел отправить на учебу в дальние страны нескольких отроков, а вот те никуда отправляться не хотели. Иван предложил поменяться - что и сделали. Путь до Парижа оказался неблизким, а впечатлений было столько, что дух захватывало! Польша, германские земли: небольшие уютные городки, таверны, незнакомый уклад жизни - все это сильно интересовало Ивана и Митрия. Что же касается Прохора, то тот сразу же предложил поскорее бежать - податься на юг, к казакам.
- Если они нас там примут, эти казаки, - насмешливо откликнулся Иван. - К тому же не забывайте - мы с вами на государевой службе. И пусть сейчас мы оболганы и вынуждены бежать, но настанет день возвращения - ведь предательство должно быть раскрыто! Полгода-год - и можно будет вернуться в Москву. Враги забудут о нас, а мы возникнем, словно из небытия - явимся пред очи государя, как вернувшиеся из обучения!
- Полгода? Год? - в ужасе воскликнул Прохор. - Что же мы будем делать все это время здесь, на чужбине?
- А то же, что должны были делать те парни, место которых заняли мы, - учиться! Да-да, учиться и перенимать новое. Не зря же их посылал государь! Значит, и мы должны оправдать доверие…
- Но нас же считают разбойниками, лиходеями, ворами!
- Так говорит Тимофей Соль, купец Акинфий и их подручные - но не Россия, которой мы служим… вернее - служили. Так послужим же и здесь, благо есть возможность кой-чему поучиться. Поучиться тому, чему мы никогда бы не научились дома!
Так вот решили в пути. И стали учиться. Не только для себя, но в первую голову - для-ради Отечества.
И вот теперь… Прогулять лекцию? Так богослов Мелье и в самом деле зануден, а от лекций его не больно-то много пользы… Впрочем, Митьке нравится… Вот пусть и сидит, слушает.
- Эй, Иван, ты там не заснул часом? - въедливо осведомился Жан-Поль.
- Да не заснул - думаю.
- Ну, и чего надумал?
- Черт с ним, с этим занудой Мелье.
- Правильно! Пошли-ка лучше пройдемся.
- Пошли. А куда пойдем?
- Для начала - в таверну, что на улице Зеленщиков, ну, в ту, что принадлежит хромому Ферни.
- Знаю! Но это ж не близко - почти у Гревской площади.
- Да, далековато, - согласился Жан-Поль. - Зато вино там хорошее и, что самое главное, недорогое. У тебя найдется несколько су?
- Да пожалуй, найдется.
- Во! И у меня звенит в кошеле кое-что. Погуляем!
Иван быстро натянул на рубаху узкий камзол из тонкого синего сукна с длинными - по новой моде - разрезными рукавами и воротником-жерновом.
