Продолжая переодеваться, я примерил обувь обоих и понял, что она мне не подходит, поэтому пришлось остаться босиком. Ничего, не впервой. Бронежилет повстанца и защитную броню патрульного я одевать не собирался. Полностью собравшись, я инстинктивно потянулся за вакуганом, тут же поняв, что, вероятно, потерял его, когда падал. Кружение на месте, естественно, не дало результатов. Да, так бывает, раз! — и потерял в один момент все, что имел.
Теперь мне пришлось снимать оружие с тех, с кого только что снял одежду. Более современную и мощную автоматическую винтовку солдата я взял в руки, а более древний, но все еще неплохо работающий автомат повстанца закинул на ремне за спину. Вот что интересно: многие повстанцы используют автомат, изображенный на символе патруля, где с ним еще изображен меч, а сами патрульные используют оружие более современное. Зачастую символ не значит ничего, кроме просто символа.
У солдата еще оказался пистолет, который я также реквизировал.
Направление, куда мне нужно было идти, четко проступало на фоне полуразрушенной пирамиды здания. Я бегом направился к кораблю, увидел, что сканер отпечатков ладоней в крови; не долго думая, я приложил свою ладонь, малый задний люк начал медленно опускаться.
То, что предстало перед моим взором, казалось, вылезло прямиком из какого-нибудь триллера. Повсюду была кровь, даже на потолке, а внизу на полу лежало два тела. Как оказалось, источником крови был Верон, который, на первый взгляд, имел ранения везде, где было можно. Чуть ближе к люку лежал Иолай, который и подал голос:
— А, вот ты где, а мы тебя искали.
— Это заметно, — усмехнулся я, оглядывая внутренность корабля. — Что здесь произошло? Что вообще произошло, когда Верон выпрыгнул с тобой из окна?
— Это долгая история, лучше приведи в чувство Верона, нужно отсюда убираться.
— А Мара и Костун?
— А где они? — спросил Иолай.
— Про Костуна не знаю, а Мара… Есть вероятность, что вы ее взорвали к чертовой матери.
Повисла неловкая пауза. Иолай открывал и закрывал рот, словно забыв, как говорить.
— Я… — заговорил все же он изменившимся голосом спустя минуту. — Я не хотел. Я не знал, что взрыв будет таким мощным. Я…
— Хватит. Будешь себя жалеть, когда мы точно выясним, мертва ли она, и по твоей ли причине.
— Да… — поник киборг.
Я нажал на внутренней панели на кнопку и закрыл люк.
Верон, как оказалось, ударился головой, когда корабль задом рухнул на землю, из-за чего и потерял сознание, что для гераклида было достижением. Кровь быстро начала сворачиваться, из-за чего сильной потери крови вроде бы не было, хотя еще было ранение в район груди — не опасное, по заверению Иолая, — а также были перебиты обе ноги в нескольких местах.
— Что у тебя с зарядкой? — спросил я.
— Не особо, максимум могу рукой пошевелить.
— Плохо, — поджал я губы. — Ты не знаешь, насколько прочен это корабль?
— Без понятия, я на таком раньше не летал, но материал вроде как один из самых крепких, из таких военные корабли особого назначения делают.
Вероятно, у модели «Фисташка», по образу которого был создан «Gurin Mnyama», обшивка была из куда менее дорого материала.
— Это хорошо, значит нас тут никто не побеспокоит. Тогда я сначала лучше тебя отнесу, чтобы ты встал на зарядку, а потом вернусь за Вероном.
— Нет, лучше сначала его.
— Ты не в том состоянии, чтобы спорить.
Взвалив Иолая на плечо, я отнес его в командную рубку и поместил в специальную капсулу, предназначенную для подзарядки киборгов, андройдов, роботов и им подобных. По желанию, в такой капсуле можно было подзарядить все, что вообще можно зарядить, и провода не нужны, для ныне живущих это было в порядке вещей, но я жил еще в то время, когда у нас на планете общий вес проводов превышал вес устройства, к которому они подключались. Затем я вернулся за Вероном и взял его на руки, а не положил на плечо, так как не очень-то хотел запачкать мои новоприобретенные одежды, особенно штаны, напоминающие те, что я раздобыл, когда выбирался из лаборатории Нероса при нашей первой встречи, только без ремешков.
Ощущение было странным. Я никогда не видел гераклида таким… беспомощным и безобидным. Верон безвольно висел у меня на руках, повесив руки, словно сосиски и откинув назад голову, болтающуюся из стороны в строну при каждом моем шаге. Я даже не смог сдержать смешок. Это как Красавица, несущая на своих тонких белоснежных ручках могучее волосатое Чудовище. Хотя сравнение не очень, так как я красавец, а не красавица. Задумавшись о своей роли в сказке, я случайно ударил Верона головой о косяк двери в комнату, куда я нес его, чтобы положить в стеклянный гроб и завалить яблоками, но план рухнул, так как он пришел в себя.
— Где я?
— Почему все, кто приходит в себя, задают такой этот вопрос? — Я положил его на кровать.
— Может потому, что они и правда не знают и не понимают?
— Стоит лишь оглянуться и все станет ясно, — сказал я.
— Ладно, прекращаем словесную перепалку. Какова ситуация?
— Прекращаем, прекращаем. Ситуация, говоришь? Все плохо. Корабль лежит в порушенном им здании сената, а вокруг него чуть ли не война. Хотя, почему чуть ли? Война и есть. Мы внутри корабля, — сказал я, чуть помолчав, — что очевидно по интерьеру. Ты серьезно ранен, даже для гераклида: плечо, ноги, голова, так что придешь в норму где-то через полчаса. Хотя тебе лучше знать. Иолай почти пуст, так что ему для полной подзарядки потребуется примерно столько же. Я после ваших выкрутасов еле выжил, чесслово. Так бабахнуло, что у меня чуть душа из тела не вылетела.
Что было правдой. Будь я ближе к эпицентру взрыва, от тела бы вообще мало что осталось, и я бы воспарил. Тогда бы, кстати, мое тело восстановилось бы намного быстрее. Наверно, не надо было бежать; инстинкт самосохранения даже спустя тысячи лет у меня так и не стал рудиментом.
— Это все Иолай. Не знаю, что он там такого натворил, но корабль чудом не развалился на части. Он ведь не развалился?
— Ну, несмотря на взрыв и падение, он, насколько я мог видеть, не особо пострадал, только все, что не было привинчено, теперь валяется. В коридорах в некоторых местах висят какие-то провода и кабели, но вроде целые.
Корабль был прочным как снаружи, так и внутри, вот если бы все Люди были такими же…
— С кораблем понятно, а остальные?
— Со мной Костун на связь не выходил. А Мара… Когда я видел ее в последний раз, она убегала в туалет, находящийся на этаже, где посадочная площадка. Хочу напомнить, что вы с Иолаем все там разнесли.
— Она… мертва? — пораженно спросил Верон, едва выговаривая слова.
— Я не знаю. За это время она могла уже куда-нибудь и уйти. Может, она вообще сейчас лежит под этим кораблем…
— Не верю, — перебил он меня, тряхнув головой. — Она не могла умереть. А ты куда смотрел?! — вдруг закричал Верон. — Это ты был с ней, ты за нее отвечал!
С нашей первой встречи Верон все больше проявлял эмоции. Возможно, это из-за того, что он узнал всех нас получше, а может он всегда был таким, сдерживаясь лишь в компании незнакомых Людей, нагоняя на себя какую-то таинственность. В сочетании с его благородными чертами и черными глазами это работало. Надо будет узнать у Иолая.
— Она сама за себя отвечала и явно не нуждалась в чьей-либо поддержке, — ответил я спокойно. — Когда все началось, я окрикнул ее, но перед этим я задел ее гордость, так что она обиделась и не вышла. — Это похоже на оправдание? Наверно, да. Пусть так.
— И ты просто ее бросил?
— А мы не на увеселительную прогулку вышли погулять! — закричал я, сам от себя не ожидая. А ведь я тоже привык скрывать истинные чувства. — Я ей сказал тоже самое. Она сама напросилась с нами, а потом начала плакаться, что боится запачкать ручки и испортить репутацию хорошей девочки. У меня не было времени за ней бегать.
— Больше и не будет… — тихо обронил Верон.
— Если она мертва.
— А если жива?
— Значит, и еще немного проживет. Надо переправить корабль куда-нибудь подальше, а потом уже заняться поисками. Чем раньше, тем лучше.
— И чего ты тогда стоишь? Взлетай.
— Я без понятия, как этой штукой управлять. Никогда у меня не получалось нормально летать на всяком космическом мусоре.
— И что, ты будешь ждать, когда я смогу ходить?
— Выбор-то не велик. Если сяду за штурвал я, то окончательно разрушу это чертову пирамиду, а вместе с ней и корабль. Ладно, я в командную рубку, посмотрю, как там Иолай.
Я ушел, потому что Верон явно не был доволен нашим разговором и всем, что только что услышал. Он мог разразиться целой тирадой о том, какой я безалаберный и невнимательный, играя роль моей мамаши, а ведь я старше него на несколько тысяч лет. Мне было не до этого.
А ведь именно Верон решил нас так распределить, оставив меня с Марой, а сам будучи со своим дружком Иолаем, которого, судя по всему, он считал чуть ли не сыном, а так как он не был похож на любителя больших и дружных компаний, то, вероятно, бо́льшую часть времени проводил именно с Иолаем, которого привык поучать. Теперь же, находясь в обществе других людей, неосознанно взял на себя роль если не родителя, то старшего брата. Надо будет ему сказать об этом как-нибудь невзначай. Но позже. Сейчас ему сто́ит немного отдохнуть, и кто знает, может он сам до всего додумается.
