— О как — крякнув, Михаил Данилович покрутил хрустнувшей шеей и потянулся за очередной сигаретой — Я бы сказал, что у нас с ними партнерство и взаимовыгодные отношения. Чистой воды бартер.
— Не-а — покачал я головой — Обмен хлеба на мясо — это взаимовыгодные отношения. Это бартер. А когда меняешь мусор на хлеб… это тоже, конечно, бартер, вот только совсем иного рода.
— Любишь ты заставить людей взглянуть на все с другой точки зрения.
— Я просто никому не верю сразу — покачал я головой — Но я не говорю, что фантомы — угроза. Может они на самом деле куда умнее нас и живут в своей вымышленной мысленной реальности. Может они любуются звездами и ничто другое им не требуется. Но уверенными в этом мы быть не можем. Пока оставим фантомов. Луковианцы — несомненная угроза. Я уверен в этом. Они организованы, сплочены…
— Я уже говорил тебе это.
— Но забыли упомянуть, что они свято соблюдают иерархию и субординацию. И что цели общины для них куда важнее целей личных — возразил я — Вот что самое страшное. Наша запланированная экспедиция планирует посещение бункера Восьми Звезд?
— Боюсь этого, но, понимаю, что врага надо знать в лицо. Поэтому — да. В финале путешествия, если поймем, что это достаточно безопасно — кивнул Михаил Данилович — Так что скажешь, Охотник?
— Что скажу? Я в деле. Я и все мои ресурсы. Я правильно понимаю, что мы уже достаточно насиделись в неведении и надо как можно скорее наверстывать упущенное время?
— Правильно понимаешь.
— Тогда самое время ускориться — кивнул я, прокручивая в голове содержимое своих тайников в вездеходе — Как я понимаю без оружия нам не обойтись.
— Ну… ты сам сказал, Охотник… Дипломатия — это поднятый над головой меч в ножнах. И зачехленная пушка всегда лучше, чем пустой орудийный лафет. Я рад! — поднявшись, старик протянул мне руку и я без колебаний пожал ее — Я рад, что ты с нами.
— Взаимно — улыбнулся я, потягиваясь всем телом и вспоминая, что пора бы вернуться к тренировкам — Ну что? Время собираться?
— Время собираться — кивнул Михаил Данилович — И время собирать камни… Боюсь, Охотник, что ты угодил сюда в самое нехорошее время… Угоди чуть раньше, годков так на двадцать-тридцать — и преспокойно прожил бы все эти годы.
— А я спокойствия не ищу — улыбнулся я.
— Чего же ты ищешь?
— Потерянную цель — ответил я, уже шагая к лестнице — И самого себя…
Конец книги.
