Там Маликов открыл передо мной железную дверь одной из камер, в центре которой сидел пристёгнутый за руки и за ноги к металлическому сиденью худой юноша. Босой, в заношенных и застиранных армейских камуфляжных штанах и зелёной майке американского образца. Пленный был не стрижен (грязные волосы стояли торчком на его затылке) и сильно небрит. Глаза у него были совершено дикие, слегка выпученные.
Возле него колдовала молоденькая рыжая девушка в узкой юбке и песочного цвета форменной блузке с короткими рукавами и погонами лейтенанта.
— Лена, ты свободна, — отпустил лейтенантшу Маликов.
Похоже, он и здесь был в своём обычном репертуаре...
— Я ему «болталку» ввела, — сказала лейтенантша. — Так что можно в очередной раз поспрашивать. Вам переводчика надо?
Маликов вопросительно посмотрел на меня.
— Да нет, лейтенант, не надо переводяг от дел отрывать. Идите, сами как-нибудь справимся.
Юная офицерша вышла, прикрыв за собой дверь. Было слышно, как её каблучки зацокали по полу в коридоре.
— Кто такой, имя, звание, часть? — спросил я пленного. Английский у меня так себе, но для допросов его всегда вполне хватает, поднатаскался за прошедшие годы.
— Капрал Кайл Ривз, личный номер DNH384162. Связист. Армия США, — ответил пленный, который был физически не в состоянии сопротивляться только что вколотой ему «химии».
— Нет такой страны и такой армии, юноша, — сказал я ему.
— Это только ваше мнение, — ответил пленный.
— Что делали в «Договорной Зоне»?
— Были в поиске.
— Что искали и где?
— В районе Финикса. Искали арсенал с бактериологическим оружием и ракетную шахту….
— Звиздит, сказочник хренов, — сказал на это Маликов. — Там, где мы их повязали, не было никаких военных объектов, вообще не было, даже в виде руин. Сплошные пустоши......
— Что за ракета такая? — спросил я у пленного.
— Не знаю. Офицеры говорили, что какая-то супербоеголовка, то ли нейтронная, то ли термоядерная, вроде бы с кобальтом. Особо длительное заражение окружающей среды радиацией. Чтобы вам всем конец...
Я вопросительно посмотрел на Маликова.
— Ну, виноват, — пожал он плечами. — Ну, ухлопали мы их начальников. Что сделаешь — среди пленных ни одного офицера....
— Шома, а это вообще может быть реально? — уточнил я.
— Что именно?
— Ну, про супербоеголовку. Ракета, на которой она стоит, всё равно давным-давно непригодна к пускам. А вот сама боеголовка — это любопытно. Скажу больше — в ГРУ уже с полгода доходят разноречивые сведения о подобных поисках местных недобитков как в «Договорной Зоне», так и восточнее её. Так что скажешь?
— А чёрт его знает. Может, что-то похожее где-то и есть. Я, кстати говоря, про это не от него первого слышу...
— А кто был первым?
— Кто именно — не помню. Но в первый раз нам про это болтали года два назад...
— Вон оно как. Тогда сейчас вызови сюда вашего начальника разведки. Две головы, как известно, хорошо, а три хуже. Надо обмозговать этот вопрос...
Солдатам всегда есть чем заняться, а война не заканчивается даже после победы.
Уфа, 2015–2016 гг.
В. Морозов.
