него тоже обветренное и покрасневшее лицо. — Здесь не лекция.
Остальные смотрели на меня. Один пошевелился.
— Все в порядке, Юра, — сказал другой. — Это тоже наш. Самый молодой чемпион. Ермолов.
Теперь на меня посмотрели с любопытством.
— А, так это и есть Ермолов, — громко заметил мужчина в сером костюме. Сидел во главе стола. — Тот самый Ермолов Виктор. Уникальный самородок. Ну что же, приятно познакомиться. Правда, вынужден заметить, что ваши таланты не дают права опаздывать на такие важные заседания. В следующий раз приходите вовремя.
Он поглядел на мужчину, сидящего рядом с Белоуховым.
— Хотя, в принципе, нет необходимости. Привлекать молодежь на данном этапе. Обойдемся и без них.
Так, он меня выбесил. Я сразу понял кто это. Хотя раньше и не видел. Кто-то из партийных работников. Прислан сюда от горкома.
Сразу видно. По едва заметному высокомерию. Снисходительному тону. И по бюрократическим оборотам в речи.
Вдобавок, фигура у него явно не спортивная. Даже под пиджаком угадывается выпуклый животик. И плечики слишком хилые. Ну, куда же без бдительного ока партии?
— А вас как зовут, позвольте? — спросил я. Пожалуй, слишком резко. Но меня уже понесло. Еще с прошлой жизни не любил чиновников. Их главная миссия в этой жизни — совать палки в колеса. Хотя, надо отдать должное, в эти советские времена нет такой коррупции, как позже. В либеральные. — Хочу знать, как обращаться. К вам.
Мужчина удивленно посмотрел на меня. Поражен, что кто-то посмел поднять голос.
Краем глаза я заметил, что Щепкин удрученно вздохнул. И озабоченно потер лоб. Понял, что запахло жареным.
Белоухов, кстати, сидел невозмутимый. Как обычно. Словно каменная статуя.
— Витя, это Канарев Вадим Русланович, — сказал мужчина, что представил меня. Я, кстати, вспомнил, как его зовут. Это Образцов Евгений Павлович. Был одним из судей в Ашхабаде. — Инструктор орготдела горкома. Думаю, замечание сделано верно.
Ну, конечно. Он сразу будет на стороне власти. Потому что одним движением бровей партия может сразу прикрыть эту лавочку.
Что, кстати, и было сделано чуть позднее. В моей реальности. А здесь, думаю, можно побарахтаться. И показать клыки.
— Я не думаю, что мнение молодежи можно оставить без внимания, — упрямо ответил я. — Разве генеральный секретарь не указывает в своих докладах, что молодежь — главный ресурс партии? Подрастающая смена юных ленинцев-коммунистов? Да, я прошу извинить меня за опоздание. Но я сочетаю спорт и учебу. Ехать сюда вынужден был не на служебном автомобиле. А на автобусе. Не на такси, потому что стипендия студента не позволяет шиковать. Поэтому и опоздал. Но с тем, чтобы не привлекать молодежь к организационным вопросам карате, я категорически не согласен. И готов представить свои предложения по повестке.
У всех присутствующих буквально отвисли челюсти. Никто не ожидал, что я брошу вызов инструктору из горкома. Даже сам Канарев не нашелся, что ответить.
— Виктор, сейчас еще не время, — тут же встрял Образцов. — Твои предложения преждевременны. Чуть позже мы все рассмотрим.
Ладно. Я показал зубы. Пока что это самое важное.
— Вот именно, молодой человек, — сразу добавил другой мужчина. Тоже в костюме. Только в темно-коричневом. И с фиолетовым галстуком в крапинку. — Не бегите впереди паровоза.
Я поглядел на него. И понял, что он тоже чиновник. Слишком холеная физиономия. Хотя, плечи широкие. И торс крупный. Что за гибрид?
Возражать я не стал. Тем более, что мужчина рядом пихнул меня ногой. Мол, не встревай. Я посмотрел на соседа. И тоже узнал одного из тренеров. Он как-то судействовал на Московском турнире.
Тот покачал головой. Едва заметно.
— Да ладно, — проворчал я. — И так молчу. А кто этот тип?
И указал на второго мужика. Того, кто советовал не опережать паровоз.
— Это из спорткомитета, — ответил тот шепотом. — Тихо, слушай.
А я и так уже слушал. Канарев предложил начинать. Потому что у него скоро другое заседание. Ему надо в Кремль ехать.
Тогда Образцов зачитал доклад. Из которого следовало, что карате в нашей стране набрало огромный размах. Боевым искусством интересуются десятки тысяч людей. Во всех областях и союзных республиках. Что и показал прошедший чемпионат в Ашхабаде.
Кроме того, карате это не просто мордобой. Это еще и глубокая внутренняя философия. Которая благотворно влияет на самочувствие спортсмена. И на его общее физическое состояние.
В общем, в докладе всеми силами доказывалось, что карате состоялся, как вид спорта. Причем, не только у нас. Но и за рубежом. И для того, чтобы развивать у нас это движение, требуется вмешательство и контроль государства. А для этого надо создать федерацию. С участием госорганов.
В том числе, для проведения официального чемпионата СССР. А также, чтобы подготовиться к чемпионату мира. В следующем году.
— Ну что же, предварительно этот вопрос уже проработан, — сказал Канарев, когда Образцов закончил. — И в целом, действительно, все согласны, что данное стихийное движение следует организовать. В соответствии, с принципами ленинского коммунизма и генеральной линией партии. Создать отдельный вид спорта. Как бокс или вольная борьба, например.
Я было расслабился. Вроде все на мази. Но под конец Канарев выдал:
— Но для того, чтобы решить вопрос окончательно, нам нужно удостовериться. Что это так называемое карате — это действительно спорт. А не философское течение. Буржуазное. Чуждое нашей социалистической морали. Для этого мы проведем экспертизу. Научную. С привлечением соответствующих специалистов. Мы как раз находимся в Институте спорта. Вот здесь и найдутся люди, кто дадут необходимое заключение.
Вот дерьмище. Я видел, как напряглись все участники заседания. Канарев после этого сидел еще минут пять. Потом быстро убежал. Вместе с типом из госкомспорта. И еще двумя помощниками.
Судя по всему, тут остались только каратисты.
— Ну что, товарищи, — Образцов обвел всех тяжелым взглядом. — Пока что поздравить не с чем. Но, хотя бы, лед тронулся.
Мда. Пожалуй, это чересчур оптимистично.
— Да какой там, тронулся, — разочарованно сказал другой мужик. Сидел рядом с Образцовым. — Это отказ. И обычная формулировка. Я же знаю. Ученые головы сейчас выкатят не то заключение. Мол, никакой это не спорт. И все. Псу под хвост.
Другие тоже зашевелились.
— Да не надо было спорить с ним! — закричал другой мужчина. Высокий и здоровенный. Нагнулся над столом, злобно посмотрел на меня. — Ермолов, чего ты с ним бодался? Промолчать не мог, что ли? Чего он тебя, оскорбил, что ли? Между прочим, правильное замечание сделал. Опоздал, да еще и ерепенится. Молодежь нынче вообще оборзевшая пошла.
Ишь ты какой, громкий.
— Не надо на меня голос повышать, — тут же отреагировал я. — Разве не видно, что он так и искал повод. Чтобы придраться. Не нашел и назначил экспертизу. Чтобы прикрыть задницу. В случае, если руководству страны это не понравится. А вы что хотели, чтобы такой молодой вид спорта, как карате,
