Жрец двух богинь - Василий Горъ

только два куска парусины: тот, на котором мы лежали, и второй, которым накрывались. И то лишь потому, что еще на Медном рынке были завернуты в третий. А все остальное можно было выжимать. Или выбрасывать. Из-за этого завтракать пришлось, лежа под «одеялом», ведь толстый ковер из хвои, обнаружившийся под нашей «периной», оказался уж очень колючим.

Кстати, ели мы, как не в себя — если верить объяснениям Бергена, не самый легкий ночной переход и неоднократное «опьянение» Благодатью вытянули из нас почти все запасенные силы, и наши тела жаждали их восполнить. Не знаю, как жрецы, а я своему не препятствовала, поэтому к концу завтрака наелась так, что не могла даже дышать. Да, чувство долга никуда не исчезло, но мое предложение помочь с уборкой стола было отклонено. И я, отвалившись от скатерти, как-то незаметно пригрелась и провалилась в сон.

Следующее пробуждение получилось на редкость плавным и незаметным: устав смотреть в окно своей спальни в отцовском дворце на прогуливающихся дворян и оценивать внешний вид ножен их родовых клинков, я прилегла отдохнуть на кровать, а через миг увидела над собой знакомую еловую лапу и услышала смех. Переливчатый, как щебет певчей птички, и звонкий, как колокольчик!

Я тут же перекатилась на живот, переползла поближе к «стенке» нашего «шатра», приподняла тяжеленную еловую лапу и потеряла дар речи — на берегу Тарравы, прямо под струями дождя, танцевали с мечами два обнаженных тела! Да, именно танцевали, ибо назвать тренировочным боем то, что творила эта парочка, у меня не повернулся бы язык. И если к стремительности, точности движений и пластике Лорака я уже, можно сказать, привыкла, то понимать, откуда все то же самое взялось у Мегги, отказывалась напрочь: ну не могла жрица Аматы, большую часть жизни занимавшаяся лечением увечных и страждущих, атаковать быстрее любого бретера, не могла! Однако атаковала. А еще защищалась от таких же быстрых контратак, бесстрашно притиралась к клинку любимого мужчины и уходила от ударов в самые неожиданные стороны! Мало того, при этом она успевала совершать танцевальные переходы, замирать в смешных, невероятно красивых или чувственных позах, и хохотать во весь голос!

Увы, любоваться этим безумием получилось совсем недолго — всего через несколько рисок Лорри как-то умудрился выбить меч из руки супруги, а она, скользнув к нему вплотную чуть ли не по лезвию атакующего клинка, вдруг обхватила его за шею и одарила невероятно чувственным поцелуем!

Я тут же уткнулась лбом в сгиб локтя и зажмурилась изо всех сил. Увы, это не помогло — внутренний взор продолжал демонстрировать два сплетенных тела, а щеки горели так, что хотелось остудить их ледяной водой. Впрочем, к тому моменту, когда Берген принес свой цветок к нашему «шалашу» я все-таки успокоилась. Поэтому дождалась, пока он опустит любимую женщину на «одеяло», поймала его взгляд и сказала то, что думала:

— Это был самый красивый бой, который я когда-либо видела!

— … и самый сложный из тех, в которых мне когда-либо приходилось участвовать… — устало продолжил он.

— А я до сих пор чувствую себя буйным и всесильным ураганом! — не открывая глаз, еле слышно прошептала Мегги. — Э-эх, если бы вы знали, как мне не хочется снова превращаться в корягу.

— Если и превратишься, то совсем ненадолго! — как-то уж очень серьезно пообещал Лорри. — Амата тоже в восторге и говорит, что воспользуется твоим великодушием еще не раз.

— А почему она говорит тебе, а не мне?

— Утверждает, что слегка заигралась и не хочет тебе навре— … хм…

Пока эта парочка обсуждала вселение богини так, как будто это было чем-то обыденным, я еще как-то держала лицо. Но когда Берген, прервавшись на полуслове, с каким-то странным интересом начал изучать лицо и тело своей женщины, проследила за его взглядом и аж вспотела: Мегги, и до этого боя отличавшаяся незаурядной красотой, стала еще совершеннее! Причем вся — от ресниц до ноготков на пальцах ног!

Пока я таращилась на невероятно красивые, яркие и чувственные губы, в нашем шалаше стояла мертвая тишина. А когда мой взгляд скользнул по хрупким ключицам и уперся в грудь, превратившуюся в самое настоящее произведение искусства, Лорри повернулся ко мне и мягко улыбнулся:

— Амата говорит, что ей очень приятно слушать твои мысли, ведь в них нет ни зависти, ни ревности, ни злости. Такое встречается нечасто, поэтому она хочет сделать тебе небольшой подарок. Примешь?

Я ответила раньше, чем поняла, что именно хочу сказать:

— С радостью!

— И даже не спросишь, какой?

Глаза Лорри смеялись, и я, почувствовав кураж, отрицательно помотала головой:

— Она Ми-ло-серд-на-я! Значит, бояться мне нечего!

«Верно!» — прозвучало где-то поблизости, и в моей душе зазвенели знакомые колокольчики. Потом в глазах на мгновение потемнело, и я почему-то оказалась лежащей на спине.

Самочувствие было превосходным, тело аж подрагивало от избытка энергии, и я, открыв глаза, вопросительно уставилась на Бергена.

— Убрала шрам со скулы, мозоли от меча с ладоней и поправила кое-какие мелочи, сказав, что так ей нравится больше.

«Врет!» — возмущенно фыркнула богиня. — «Я привела в порядок ВСЕ. И сказала, что женщины, сопровождающие моего жреца, должны выглядеть идеально!»

Не знаю, почему, но в слове «моего» я ощутила такую глубину смысла, что закружилась голова.

«Ого!!!» — чему-то удивилась Амата, потом словно придвинулась поближе, рассмотрела во мне неизвестно, что, и озадаченно хмыкнула: — «А ты оказалась намного чувствительнее, чем я ожидала! Впрочем, это даже хорошо. Да, ты поняла верно: с Лораком и его цветником у меня особые отношения. Поэтому держись за них руками и ногами…»

«Но ведь я теперь никто!» — мысленно вздохнула я, выплескивая наружу все то, что жгло мне душу уже второй день.

От Милосердной повеяло стужей:

«Ты БЫЛА никем! Вернее, безвольной куклой, обреченной сдохнуть в бочке с помоями. Но лишь до знакомства с Бергеном. А с тех пор, как переборола свои страхи и приняла несколько непростых, но единственно верных решений, у тебя появился шанс на счастливое будущее. Дальше объяснять?»

Я нервно сглотнула и отрицательно помотала головой. Потом сообразила, что общаюсь с Аматой мысленно, и облекла свои ощущения в слова:

«Не надо: мое будущее рядом с ними! Раскисну — подведу и их, и себя, и вас с Майларой…»

«Не дура…» — удовлетворенно хмыкнула богиня, обожгла мой мааль вспышкой почти невыносимого жара и исчезла.

Я расслабила невесть когда напряженные плечи, устало потерла лицо руками и дернулась,