ложементе капитанского кресла. Перед его лицом непрерывно вращалась тактическая голосфера, подсвечивая жёсткие черты лица холодным голубым светом. Взгляд капитана быстро скользил по бегущим столбцам данных. Синхронизация систем, плотность щитов, готовность орудий — всё горело ровным зелёным цветом. Штатный боевой режим. Его команда замерла на своих постах, и, по крайней мере внешне, каждый держался уверенно, не выдавая мандража перед прыжком в Бездну.
Но за этой командирской маской скрывалась тяжёлая, тянущая тоска. Андрея не отпускала мысль о Дрее. Из-за форсированного старта операции им так и не выпала минутка наедине. Ей сейчас, как никогда, были необходимы его плечо, его поддержка — особенно после того ужаса и тех откровений, что обрушились на неё в Архиве мёртвой планеты. Он чувствовал вину за то, что долг капитана отодвинул долг любящего мужчины на второй план.
А ещё ледяным шипом в затылке сидела тревога за сам прыжок.
Весь их грандиозный, выверенный до секунды план строился на одном невероятно хрупком допущении. Они собирались протащить целую армаду через игольное ушко пространства с помощью технологии, которую едва понимали. Если древний механизм Реликта даст сбой, если кластер Рема не выдержит пиковой нагрузки в момент перехода… Вторжение закончится, так и не начавшись, а от Объединённого флота останется лишь облако радиоактивной пыли.
— Капитан, входящий от Третьего Ордера, — доложил связист молодого возраста, тут же перенаправляя канал прямо на тактическую сферу Андрея.
Часть мерцающих графиков послушно скользнула в сторону, уступая место объёмной голограмме. С неё на капитана смотрела усатая мордочка Робо. Судя по массивным переборкам на заднем фоне, Носитель Слова находился на мостике «Стража» Третьего Ордера.
В этот раз Светлейший сменил свои традиционные, богато расшитые узорами одеяния на глухой чёрный скафандр. Это была глубокая модификация старого доброго ЕБК-10 — Земного единого боевого комплекса, который инженеры во главе с Ремом перекроили специально под нестандартную анатомию лааарискай, как до этого адаптировали броню для массивных ракси. Конечно, до оригинальных штурмовых доспехов Федерации этим репликам было далеко: они уступали в плотности композита и мощности сервоприводов, которые просто невозможно было воссоздать в кустарных условиях Колыбели. Но свою главную функцию — защитить носителя в вакууме и бою — они выполняли исправно.
Чёрная броня удивительно шла мышу-геометру, придавая его обычно мягкому облику жёсткие, хищные черты.
— Рад видеть, дружище, — искренне тепло поприветствовал его Андрей, чувствуя, как ледяной узел напряжения в груди немного слабеет от вида знакомой мордочки. — Честно говоря, не думал, что Совет одобрит твоё участие в этой операции.
— У них не было выбора, Андрей, — почти на чистом русском ответил жрец. Его акцент выдавали лишь специфические свистящие нотки, обусловленные строением гортани.
Робо привычным жестом провёл закованной в металлопластик лапой по длинным усам. Его большие выразительные глаза смотрели с экрана серьёзно, без капли страха.
— Я не мог позволить своим друзьям шагнуть во тьму в одиночестве.
— В любом случае я рад, что ты с нами на этой стороне реальности, — Андрей позволил себе лёгкую, усталую улыбку, глядя на старого друга. — Ты просто хотел попрощаться перед стартом, или есть что-то ещё?
— И то, и другое, — Робо задумчиво моргнул своими большими выразительными глазами. — Мы идём прямо в логово тех, кого мой народ веками называл Тёмными Богами. Тех, кто сжигал миры и вселял первобытный ужас в наши умы. Но… почему-то именно сейчас я не чувствую страха. Только странное, почти пугающее облегчение. Словно…
— Словно так оно и должно быть? — тихо закончил за него капитан, внимательно вглядываясь в голограмму. После того, что они узнали в древнем Архиве, ощущение чужого глобального замысла не покидало и его самого.
— Да, — лааарискай медленно кивнул. — Словно этот путь уже давно кем-то проложен во тьме, а мы лишь идём по нему, шаг за шагом, к неизбежному финалу.
— Возможно, Робо. Я и сам в последнее время слишком часто об этом думаю. — Андрей тяжело вздохнул, и его лицо снова приняло жёсткое выражение командира. — Но кем бы ни была проложена эта дорога, если мы не пройдём её до конца, арианцы нанесут удар первыми. И тогда идти будет уже некому.
— Мы пройдём её, Андрей, — в голосе жреца зазвучала непривычная, тяжёлая сталь. — Только вот… будет ли нас устраивать то, что ждёт в самом конце этого пути? В этом я совершенно не уверен.
Эти слова кольнули ледяным предчувствием, заставив волосы на затылке Андрея встать дыбом.
— Время покажет, — отрезал капитан, отгоняя лишние мысли.
— Да осветит Акхалия наш путь во тьме. Удачи тебе, капитан.
Голограмма моргнула и растаяла. Робо разорвал соединение, не дав Андрею ответить, оставив его наедине с гулом систем и тяжестью сказанных слов. Но времени на рефлексию больше не оставалось.
— До старта прыжка три минуты, — раздался по внутренней связи голос Элии.
Звучал он идеально ровно и профессионально, без единой дрожи. Но со своего командирского кресла Андрей отлично видел то, как девушка вцепилась в подлокотники амортизационного ложемента с такой силой, что, казалось, вот-вот сомнёт ударопрочный пластик.
— Финальная проверка боевых систем ордера. Вывести обратный отсчёт на общий канал. Экипажу приготовиться к перегрузкам и возможной разгерметизации. Идём в прыжок, — отчеканил Андрей.
Отдав последние приказы, он первым взял шлем ЕБК с фиксатора и опустил его на голову. Магнитные замки воротника сошлись с тихим, надёжным шипением — броня загерметизировалась. В ту же секунду изнутри прозрачного визора вспыхнул проекционный интерфейс: перед глазами побежали строчки телеметрии, а в углу развернулась сводка по биометрии. Пульс и уровень адреналина команды на мостике ожидаемо ползли вверх, но оставались в пределах нормы. Паники не было.
Капитан перевёл взгляд сквозь стекло шлема на информационную гало-сферу. Зелёные маркеры вспыхивали один за другим — корабли его Первого ударного ордера синхронно докладывали о стопроцентной готовности.
Его группа сильно выделялась на фоне остальной армады. В то время как другие командиры управляли боем из защищённых цитаделей неповоротливых линкоров или скрывались под абсолютными щитами массивных «Стражей», Андрей вёл людей в бой с мостика эсминца. Состав его ордера тоже был нестандартным: полное отсутствие тяжёлых кораблей-носителей, зато максимально усиленное крыло ударных фрегатов и таких же, как «Перун», модернизированных эсминцев.
В этом был холодный тактический расчёт. Им не нужно было вязнуть в позиционной перестрелке. Этот ордер собирали как копьё — лёгкое, манёвренное и смертоносно быстрое. Они должны были проскользнуть сквозь бреши в обороне
