— Однако, преодолевают, — заметил Вадим.
— Однако, и спотыкаются. Вернее сказать, спотыкались. Припомните историю, самые кровеобильные и непримиримые войны всегда носили национальную окраску. За исключением, пожалуй, гражданских войн.
— Значит, мир и непротивление?
— В конечном счете, видимо, так. Поверим на слово нашим классикам.
— А как же быть с Бердяевым? По-моему, он доказывал, что лишь через противление открывается свет. Тот, кто летит в бездну и трепещет крыльями, становится чуть ближе к ангелам.
— Да ладно вам! Бердяев был психически неуравновешенным человеком — с нервным тиком и трясущимися руками.
— Великий Гетте тоже был эпилептиком.
— А Байрон шизофреником!
— К чему вы клоните?
— Да ни к чему, дорогой мой! Это и называется философствованием. Поиск несуществующего, движение слепого в темноте. Потому и придумано слово «демагогия», ибо со стороны подобная болтовня всегда выглядит нелепо. Впрочем, я вижу, что успел утомить вас.
— Нет, нет, что вы!
— Бросьте деликатничать, — Кит поднялся. — Пойдемте, у меня есть замечательная коллекция. Коллекция фильмов, которые я могу смотреть множество раз. Наши великие немые — Ллойд, Киттон, Линдер и, конечно, Чаплин. Говорю «наши», потому что о нациях уже высказался достаточно. И кстати, прилягу на диван с вашего разрешения. Не представляю, как люди иных профессий вынуждены были сидеть кряду по восемь-десять часов. Слушать музыку и смотреть фильмы нужно в самом комфортном положении. Вообще-то кино — штука навязчивая, но немое действует более мягко. Попутно Лот угостит нас мясом, испеченным по его собственному рецепту. Ужаснейший, надо вам сказать, человек! С целым букетом омерзительнейших черт, но чертовски талантлив. Видели бы вы его у плиты, — кудесник! И улыбается, и мурлычет себе под нос. Как говорится, стал бы поваром, если бы не стал убийцей. Впрочем, поваром он в конце концов все-таки стал…
* * *
Это был маленький сельский вокзальчик — одноэтажное здание из шлакоблоков с круглыми печами и всего одним залом ожидания, вдоль стен которого по сию пору красовались ряды стульев из гнутой фанеры. На серых от старости спинках ножиками и гвоздями в разное время вдохновенные авторы оставили бездну замысловатых пожеланий потомкам. Это был кусок прошлого — далекого и утерянного, и прочитав с десяток выцарапанных надписей, Артур явственно ощутил запах той убежавшей в никуда нелепой и чудной эпохи. Пыльное и нищее благополучие, хулиганство с бездумием, ни на чем не основанная уверенность в дне грядущем…
Задумавшись, он даже втянул ноздрями воздух, но для человеческого носа этот вокзал был совершенно неинтересен. Полнейшее запустение, влага прогнивших плинтусов, что-то животно-шерстяное — возможно, от забегающих временами крыс.
— Так мы идем? — головы Лили недоуменно обернулись в его сторону. Одновременно. Не сразу кивнув, Артур двинулся к выходу. Миновав просевший порожек, оказался на железнодорожной платформе. Здесь шумели зычные голоса, вовсю кипела работа. Вытянувшись в цепочки, «лесные братья» передавали из рук в руки пушечные снаряды, цинковые коробки с патронами. На путях стоял бронепоезд — смешной, допотопный, но, в общем и целом, вполне пригодный для боевых операций. Вернее, так казалось Лили и Киту, но Артур, пробежавшись взглядом по броневой обшивке, калибру вооружения и внешним формам, немедленно скривился.
— Против нашего монстра он, разумеется, не потянет.
— Это еще почему? — задиристо поинтересовалась одна из голов пигопага.
— Потому что. — Лаконично ответил Артур. Ни мускулистые грузчики, ни увешанные пулеметными лентами бородачи, ни лузгающие семечки на крышах бронированных вагонов автоматчики, не произвели на него никакого впечатления.
— Черт тебе подери! — обе головы Лили со злостью сплюнули на землю. — Но мы ведь уже все обговорили. Какого рожна ты еще хочешь?
— Откуда вы раздобыли это чудо — вот, что мне непонятно, — Артур медленно вышагивал вдоль бронированного состава. — Бьюсь об заклад, этот дедуля воевал еще на фронтах с белыми.
— Ошибаешься, — Лили поморщился. От подобного тона он давненько успел отвыкнуть. Чужачков же приходилось терпеть, хотя ни Вадим, ни Артур особенно с пигопагом не церемонились. Впрочем, с Артуром отношения у него сложились более терпимые. Парень показал себя в деле, а главное — действительно понимал толк в боевых операциях, многое знал о Бункере и вообще о военной технике. Поэтому слушать его язвительные замечания казалось еще более унизительным. Лили дошел до того, что беседовал теперь с военспецом исключительно тет-а-тет, отсылая своих людей по самым различным надобностям. Он не желал свидетелей столь вольных препирательств.
— Эту игрушку отлили в шестидесятых годах, так что вооружение на поезде весьма приличное.
— Для шестидесятых годов — очень может быть, но только не для нашего времени. Одно дело отбиваться от волосатиков и свищей и совсем другое соревноваться в скорострельности и мощи с современными орудиями.
— Как бы то ни было, я сам поеду на нем, — хмуро заявил Лили.
— Ну, а я предпочитаю пехом или на пузе. Комфорт, понятно, не тот, зато живее буду. — Артур, подпрыгнув, ухватился за низко опущенный ствол одного из башенных орудий, подтянувшись, заглянул внутрь.
— А чистить пушечки твои гвардейцы, похоже, так и не научились. — Констатировал он. Спрыгнув на землю, отряхнул ладони.
— Ничего. Когда понадобится, вычистят, — Лили шагал рядом, сохраняя на обоих своих лицах постное выражение, сознавая, что выслушивать замечания ему придется еще долго.
— А в общем выглядит он, конечно, впечатляюще, — утешил пигопага Артур. — В качестве подвижной мишени — самое то. Кстати, обязательно проведи тренаж с командой машинистов. Как только начнется канонада, пусть сразу переходят на режим вибрации.
— Что-что?
— Ну, значит, взад-вперед, сброс скорости и новый рывок. У локомотива, само собой, не те возможности, но все-таки это сбой следящих систем противника, а стало быть, и определенная отсрочка.
— Но тогда и наш огонь будет не слишком точен.
— Значит, нужен тренаж с канонирами…
На платформе послышались крики, люди, работающие на погрузке бросились врассыпную.
Лили с Артуром враз повернули головы. Клуб пыли — более или менее безобидный, не превышающий человеческого роста, с мертвенным шелестом вылетел на полустанок, с разгона ударился о ближайший вагон, с треском вырвал с полдюжины досок, сжевал их в пыль и исчез.
— От, зараза! Как борт прогнул.
— Это еще ничего. Видать, из выдохшихся оказался. А вот когда настоящий погулять выбирается — тут уж не до шуток.
Оценив взглядом повреждение вагона, Артур снова обратился к Лили.
— Кстати, сколько у вас всего локомотивов?
— Здесь один сдвоенный — на дизелях.
Артур кивнул.
— Слава Богу, не паровозы. Ладно, это я шучу… Надо поставить две спарки — в голове эшелона и в хвосте. А еще лучше — разбить это допотопное чудо пополам и гонять двумя автономными единицами. Считай, сразу задержка вдвое для электронного мозга. Это, конечно, микросекунды, но в бою и они сгодятся.
— Да куда же? Куда?!
— От так!.. Клади сюда, ядрена-матрена!..
Загорелые и бородатые бойцы, вернувшись на место погрузки, вновь выстроились в цепь, с кряхтением втаскивая на платформы мешки с песком, сооружая некое подобие стены. Там же красовались орудия гаубичного калибра, предмет особой гордости Лили, а также счетверенные пулеметы на станках.
Глядя на свою гвардию, пигопаг покачал головой.
— Разбивать бронепоезд я не стану.
— Как скажешь, — Артур взглянул на него с усмешкой. — Но лучше бы ты послушал моего совета.
* * *
— Егора? Эти выродки? — лицо Пульхена потемнело.
Дымов кивнул.
— Только не надо пороть горячку, полковник. Я тоже любил Панчу, и тем не менее… — он бессильно махнул рукой. — На войне, как на войне, и сейчас уже поздно что-либо переиначивать. Панчу не вернешь. Да ты и сам все прекрасно понимаешь. Вся эта пальба — не инициатива Кита. Он изначально был готов к переговорам.
— Ты, похоже, его оправдываешь?
— Да нет же, пойми! Кит — это Кит. Он и сам не строит из себя ангела, но он готов идти нам навстречу. Мы добились своего, и Горка будет участвовать в штурме Бункера.
— Это я вижу. — Полковник хмуро оглянулся на снующих вокруг людей. — И все-таки ни с Лили, ни с Китом мне лучше не встречаться.
— Как хочешь, — Вадим пожал плечами. — Вероятно, такой необходимости и не возникнет. С Лили постоянно Артур, между Китом и Клочковским — я, ну а ты… Ходи, наблюдай, мотай на ус.
— Да уж, придется… — взойдя на пригорок и поколачивая кобурой маузера себя по бедру, полковник оценил глазом производимые лесным войском работы.
