Все это сложилось в один очень, очень продолжительный день. Я закрыл глаза на исходе одного кризиса и открыл их в процессе второго. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не выберусь со станции. Моя работа еще не закончена.
Рядом со мной облокотилась на парапет фигура в белом с лицом, прикрытым маской. Я напрягся. Имперский офицер высокого роста, женщина. Закрытое лицо было повернуто ко мне вполоборота. Я увидел знаки различия, и моя душа совсем ушла в пятки.
– Рад снова видеть вас, да еще и в добром здравии, лейтенант.
– Взаимно, адмирал.
Интересно, могла ли Дейлани предвидеть мое поведение и нарочно ошиваться близ посольства? Конечно, могла. И положенный ей по чину пистолет был направлен точно на меня.
– Как дела у остальных?
– Почти наверняка полностью поправятся. Их лечат на «Джулиане». Энсину требуется подлечить нервы, а рядовая уже не умирает. Ей потребуется немного новой кожи.
– Всегда неплохо иметь основания для того, чтобы немного подрасти в имперской табели о рангах.
– Ну, прежде всего, у нее кожа и раньше была отличная. Думаю, наши постараются ничего не испортить. Таким людям, как она, не положено иметь искусственные заплаты. Ей придется много лет платить за это лечение. Бедная овечка!
– Вы прямо-таки поражаете великодушием. Значит, можно не сомневаться, что у них все благополучно. И уверен, что приключения, через которые вы прошли втроем, произвели на всех серьезное впечатление.
– Еще бы! Нас очень хвалили за то, как мы справились с кризисом и лихо спаслись. Говорили, что мы проявили истинно эвагардские присутствие духа и целеустремленность.
– Взрывая все, что попадалось на пути?
– И в этом, и в том, что совершенно не думали, как сберечь имущество ганрайской колонии.
Я улыбнулся. Дейлани – под маской – тоже.
– Я начала понимать, что к чему, только после разговоров с большим начальством, – призналась она, заметно волнуясь. – Значит, Тремма был на самом деле шпионом и проворачивал какие-то тайные операции под чужим флагом. Что было у него на уме? Выгрузиться на какой-нибудь законопослушной станции, чтобы создалось впечатление, что кто-то ведет торговлю с плохими парнями?
– Скорее всего, так. В этом случае флот получил бы основание для вмешательства. И получил бы, таким образом, плацдарм в Пространстве свободной торговли.
– Это же беззаконие, – мрачно заметила она.
– Такова жизнь тайных служб, – напрямик сказал я. – Ганрайцы даже не пытались придать своим подобным действиям хоть какую-то видимость законности. Потому-то все и началось. Но я не знаю, какое задание было у Треммы. Он ведь вполне мог снабжать всем этим добром и каких-нибудь беженцев.
– Мне следовало раньше понять, кто вы такой.
– Наша рядовая это сделала сразу. Только она считала, что я на самом деле принц Далтон, а не его двойник. – Я усмехнулся. – Она решила, что я сбежал и бросил свой народ.
– Я даже читала, что вас наградили Медалью Ротшильда. Если бы я вас узнала… Но ведь кто мог ожидать, что в соседнем «спальнике» окажется ганрайский принц? Тем более тот, который вроде бы погиб вместе со своей столицей.
– С короткими волосами и без косметики я и сам себя с трудом узнаю, – признался я. – Не всем же быть такими красавцами, как принц Далтон.
В коридоре было полно людей, гудели голоса, сливаясь в нечленораздельный шум, но все это куда-то отодвинулось. Кроме нас с Дейлани на несколько световых лет вокруг не осталось ни души. Я все так же смотрел на звезды.
– Давно вы заменили его? – спросила она.
– Порядочно, – ответил я.
Она покачала головой.
– Вы ни разу не возразили, когда я называла вас шпионом. Но мне и в голову не приходило, что вы можете быть нашим.
– Такое знание может стать слишком опасным для вас. Я ничего не мог вам рассказать. Но и лгать смысла не было. К тому же я не совсем шпион.
– Даже не знаю, каким словом будет лучше вас назвать, – сказала Дейлани.
Я ничего не ответил.
– И все равно я должна была все это вычислить. Значит, вы были двойником принца? И как же вас внедрили? Он мертв?
– Да, – просто ответил я.
– А остальные погибшие члены королевской семьи? Это тоже ваша работа?
– Какая разница?
– А столица?
Передо мною вновь предстало зрелище флагманского королевского крейсера, пробившего купол и катившегося к центру столичной космостанции.
Нужному человеку, оказавшемуся в нужное время в нужном месте, легко вершить большие дела.
Я промолчал.
– Значит, ваша. Вы уничтожили их столицу, разрушили управление и толкнули их прямо к капитуляции. Вы выиграли войну и добились для нас этого перемирия.
– Вам следует также сказать, что я убил двадцать миллионов человек, – напомнил я.
– Но вы спасли жизни эвагардцев. Ведь в этом и заключалось ваше задание.
– Так ли это? Видите ли, лейтенант, я получал приказы не от императрицы. Потому-то Эвагард так жаждет моей смерти. Этот план исходил от кого-то из ее окружения. От какого-нибудь комитета адмиралов и тетрархов, готовых на все ради прекращения войны. Они считали, что делают это ради благой цели. Если их еще не казнили, то скоро казнят. Будет лучше, если никто не узнает, что это была операция Эвагардской империи. Или же, на самый худой конец, если скрыть этого не удастся, необходимо сделать так, чтобы императрица осталась непричастна. Она ни за что не отдала бы такого приказа, не стала бы губить гражданских ради победы.
Дейлани была явно потрясена, но молчала.
– Впрочем, все это ничего не значит. Как ни крути, план был эвагардский. – Я пожал плечами.
– Кто, после Коэнгарда, может сказать, на что она способна пойти, а на что – нет? Значит, диверсия…
– Это не для огласки, но кое-кто из верхушки Сообщества наверняка знает правду. Под конец мне пришлось выйти из роли. Мне кажется, что поломку на корабле Треммы подстроили ганрайцы. Испортили компьютеры и загнали нас невесть куда. А мой «спальник» сломали эвагардцы. Шаттл могли испортить и те, и другие, но эта диверсия была направлена против Треммы и его напарника, а не против нас. Возможно также, что они догадались, кто я такой, и кто-то испугался, что через них утечет информация.
– Но ведь вас все равно наградили. Вам дали Медаль Ротшильда и присвоили звание адмирала.
– Я ведь объяснял, что это почетное звание. Виданное ли дело – адмирал в моем возрасте? Даже почетный. – Я улыбнулся. – Обладателей таких наград ценят, только если их награждали посмертно.
– Да, но мне и в голову не приходило, что вы могли говорить правду.
– Салмагард следовало бы поделиться с вами. Она-то без колебаний выполняла мои приказы.
