чихнул, — закончил за Иссура Роннак, решив не дожидаться, пока тот завершит свой рассказ.
— Землетрясение, да. — Морской легионер выразился точнее, пусть и не так образно.
Когда корабль оказался между островами, качка резко спала. Ганнон уже настолько привык противостоять ей, что в наступившем спокойствии его начало бросать туда-сюда. Он ухватился за край борта и прикрыл глаза, восстанавливая равновесие и стараясь не обращать внимания на смешки моряков. Придя в себя, юноша направился в каюту: следовало приодеться для первого появления.
В наряд судьи было трудно втиснуться и в лучших условиях, а тесная каюта совсем не добавляла удобства. Хотя – по меркам корабля – это помещение считалось очень просторным. Помянув всех небожителей, Молка и половину демонов, Ганнон все же смог облачиться сообразно должности. Ход судна замедлился, послышался плеск весел. Судья выбрался на палубу и осмотрелся — они уже почти причалили. Долго же он возился в каюте. В сумраке берег Атора было почти не разглядеть: отчетливо были видны лишь деревянные пирсы. Скученные огоньки окон и факелов поселения ютились под темной громадой горы, словно кусочек звездного неба посреди туч.
Малый Атор представлял собой причал и узкую полоску пляжа перед массивными стенами твердыни Легиона. Ближе к берегу еще сохранились каменные обломки старых укреплений, но было видно, что крепость перестраивали и содержали в порядке. В бойницах горели огни, легионеры с факелами то и дело мелькали между зубцами стен. Торговый кораблик едва сумел втиснуться между двумя массивными триремами. Капитан поспешил сойти с корабля и не зря: ему навстречу уже шли Откликнувшиеся. Ганнон аккуратно спустился на берег по трапу в компании Иссура, Роннак следил за матросами, которым было поручено выгрузить их вещи. Капитан как раз указывал в сторону судьи, объясняя свое незапланированное появление легионерам. Их разговор прервало появление еще одного Откликнувшегося, точнее трех: высокого ветерана в богато украшенных доспехах сопровождало двое охранников с факелами. При их появлении остальные легионеры молча отсалютовали, а торговец лишь тихо повторил последние слова и почтительно склонил голову.
Откликнувшийся высокий худой мужчина с собранными в хвост – на манер прически жрецов – седыми волосами внимательно смотрел на приближающегося судью. Светло-голубые глаза казались неживыми. Полные губы отливали синевой, что вместе с бледным отекшим лицом делало легионера похожим на утопленника.
— Вот и он, господин, — сказал торговый капитан, дождавшись судью. — Грамота-разрешение, все честь по чести. — Он протянул пергамент Откликнувшемуся, слегка коснувшись его руки. Легионер вздрогнул, его лицо исказилось от отвращения, но он быстро взял себя в руки и аккуратно передал разрешение одному из своих подручных.
— Мы рады приветствовать слугу Весов на нашем острове. — Бесцветный равнодушный голос мужчины совсем не сочетался с вычурными словами. Он отсалютовал и расправил плащ, украдкой проведя по нему ладонью, будто вытирая ее. — Меня зовут Хилоб Орека, я командующий этой крепостью.
— Ганнон, судья милостью Избранников, слуга Гирвара, как вы уже подметили, — представился юноша и улыбнулся, но, не дождавшись ответного дружелюбия, формально поклонился. Глядя вниз, он заметил, что командующий снова отряхивал руку: теперь уже о штанину. — Вы специально вышли встретить нас? Это большая честь.
— Нет, простите. Я просто люблю прогуливаться в сумерках. Ахон, — командующий обратился к одному из легионеров, — вели подготовить покои для королевского судьи, остальные… — Тут его внимание привлек подошедший Роннак и заодно Иссур. — А вы кто?
— Иссур Лизарис, Морской Легион, — отчеканил парень, отсалютовал и добавил: — Но здесь я не по долгу Откликнувшегося — сопровождаю судью.
— Лизарис, славный дом. — Хилоб говорил вежливые слова, но интерес из его голоса стал исчезать, как только он понял, что гости не имеют отношения к делам Легиона. Он отсалютовал обоим и даже не стал спрашивать имя подземника. — Ганнон, прошу вас зайти на чашу вина, и вы, должно быть, голодны с дороги?
***
Покои Хилоба определенно производили впечатление, но не совсем такое, какого ждешь от старого морского легионера. Подобного количества диковинок не держали у себя ни Боннар, ни Иннар с их исследованиями. Символы богов, книги, навигационное оборудование были расставлены по комнате, на первый взгляд, в хаотичном порядке. Кроме ценностей были здесь и совсем странные экспонаты: куски камня и угля, мелкие самородки металла. Все они были аккуратно разложены на полках, некоторые даже подписаны. В комнате царил легкий запах смолы от чадящих медных ламп, хотя основной свет давали все-таки свечи.
Фигурка Адиссы тоже была своеобразной: длиннорогая и с длинной шерстью. Золотая – с зелеными копытами и рогами – она была выполнена необычайно искусно, можно было различить чуть ли не каждую шерстинку. Командующий подвинул кресло для судьи и занял свое – массивное из темной древесины и украшенное резьбой. Ганнон еще не успел поудобнее устроиться, как перед ними уже оказался поднос с угощением и небольшим деревянным бочонком. Слуги здесь были вышколены строже, чем у иных Видевших.
— Давно вы здесь? — Юноша решил начать беседу первым.
— Пятнадцать лет. — Хилоб поставил бочонок вертикально и уверенным движением вытащил деревянную пробку, раздался скрип, а затем громкий хлопок. Послышался странный запах, будто в лавке у травника. — Многие говорят, что это та же ссылка, но я нахожу это место завораживающим.
Откликнувшийся разлил напиток в стеклянные бокалы. Ганнон ожидал увидеть вино, но, похоже, это был эль, только очень пенный и со странным запахом. Он не стал обижать хозяина и отпил. Вкус был абсолютно новым для юноши, он тщетно пытался вспомнить что-либо похожее: «Полынь, молков корень, селаноцвет… нет, все не то».
— Ох, вы говорили, что-то про чашу вина. — Ганнон отставил в сторону стакан, борясь с желанием чихнуть от покалывания в носу. — А это совсем молодой эль.
— Мои извинения, судья. — Хилоб выглядел смущенным, насколько вообще можно было судить по его флегматичному лицу. — Мне часто говорят, что я совсем отуземился, — он указал рукой на бочонок, — это не вино, а вино, — даже тонкое восприятие Ганнона едва смогло уловить нюанс в интонации, — то есть местная выпивка, тут часто делают такое различие. Проведете здесь немного времени, научитесь это слышать.
— А что за вино? — Юноша попытался изобразить местный говор, на что командующий покровительственно кивнул. Удивления в его глазах не было, значит, не вышло воспроизвести сразу. Теперь Ганнон вспомнил, что так говорили и циркачи. — Никогда не пробовал такого.
— Его почти
