Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105
И только после этого гость удостаивался высочайшей чести лично, наедине беседовать с кем-нибудь из живущих пророков. Как правило, на эту встречу являлся или Донтер, или Бензик Яруги. Здесь тоже каждое слово было расписано до ударения, каждый жест выверен и отточен, каждая пауза рассчитана и любая интонация соответствовала моменту.
Единственные различия можно было заметить в начале беседы. Иначе и быть не могло. Ведь каждому новообращенному мягко, но непреклонно напоминали весь список его личных грехов, вбивая в голову, что ни единого плохого поступка священное озеро Откровения не пропустит, ни единого слова не забудет, и если чернота захватит душу, то наказание неминуемо, и будет оно еще страшнее, чем поглощение чудесными водами бренного тела.
А потом давался огромный, немыслимый по размеру пряник. Да такой, что впору было подавиться самым жадным и прожорливым. От имени новой религии и самого озера новообращенному даровалась вторая, вечная жизнь на небесах, в кустах райских, полных сладкой неги. Но чтобы выполнить последние обязательства на этой земле, следовало известить своих потомков о сути второго срока, затем приготовить посмертную для своего тела и заставить потомков заботиться об этом месте на вечные века. Так и не давая собеседнику прийти в себя после такого дара, живой пастырь торопился научить новообращенного, как и что делать, передавая в трясущиеся руки священные книги и указания ко второму сроку. Затем тщательно, детально описывалось место предстоящего захоронения и особые правила инаугурации. Следовало успеть до своей кончины устроить под саркофагом тайник с сотней листов из чистого серебра, на которых храмовники выдавили письмена священного Откровения. И не важно, сколько правитель проживет в этом мире, в каком возрасте он его покинет. Как только прах его окажется в саркофаге, так на сороковой день от этого дня он обретет вторую жизнь. Причем если и его потомки захотят второй жизни, то они должны при жизни свято следовать по пути Откровения Второго Пришествия, а потом и свои тела захоронить поверх славного предка.
А чтобы не было соблазна у соратников правителя похитить серебряные пластины, озеро дарует новообращенному огромное количество серебряных слитков, по весу превосходящих втрое вес Священного Писания.
Новообращенный только от такого подарка оказывался на седьмом небе от счастья, а уж шанс получить вторую жизнь лелеял и взращивал все оставшиеся дни. Само собой, и потомкам своим завещал как веру, так и гарантированное по-смертие. Да и как мог подобный подарок оказаться ложью или ловушкой? После таких подношений любой правитель начинал гордиться своей значимостью для истории и тем, что прикоснулся к самой великой и праведной тайне бытия.
Годы шли. Влияние Откровения Второго Пришествия на огромном материке стало почти решающим. К пятому году уже семнадцать крупных правителей начали возводить немыслимые по величине и прочности сооружения, призванные послужить как для нерушимого захоронения, так и для спасения элиты своих государств в далеком будущем. Потому что каждый правитель имел прямых наследников и твердо верил, что при помощи чудесного озера и его внуки-правнуки останутся у власти и, твердо стоя на ногах, будут управлять всем миром.
Истинное величие грозило захлестнуть Харди своими волнами.
Глава 30
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС
Длинные сутки на Аларастрасии близились к концу, когда глава всепланетной гильдии информационных коммуникаций Велида заглянула в свой кабинет в офисе центрального здания. Практически любой день она старалась заканчивать здесь, в том месте, где никто не мог ни увидеть, ни подсмотреть, что творит одна из сильнейших цорков бессмертной цивилизации. А здесь страшно устающая в последнее время и пытающая скрыть это женщина просто отдыхала. Как всегда, она неспешно подходила к огромному, прозрачному только для взгляда наружу окну и некоторое время расслабленно наблюдала за мельтешением огней галактической столицы. Сколько ей пришлось приложить усилий, стараний и настойчивости, чтобы иметь такую заслуженную возможность – смотреть именно из этого окна, которое находится чуть ли не под самой крышей именно этого здания. Столетия ушли у нее для покорения немыслимой вначале вершины. Выше и авторитетнее ее нет никого, сильнее – тоже…
Велида улыбнулась своим мыслям, прислонившись лбом к прохладному покрытию. Конечно, есть и более сильные фигуры. Как физически, так и в плане соединения в их руках многих нитей власти над целыми мирами. Но в своей сфере деятельности – именно она самая сильная. Даже те, кто явно сильнее и находится на высших ступенях власти, вынуждены с ней считаться. А ведь многие не верили в ее звезду, особенно в самом начале карьеры. Да что там многие, почти никто не верил. Разве что единицы, ну и, конечно, самый близкий и любимый, желанный и единственный…
Велида повернулась и привычно пробежалась взглядом по стенам своего персонального кабинета, плотно завешанным портретами, фотографиями, картинами и голографическими экспозициями. Почти везде он – Чинкис. Ее герой, любовник, муж, защитник и покровитель. Ее сподвижник и сторонник в самых смелых мечтах и новаторских деяниях. На этих изображениях – вся его жизнь.
Велида возлегла в огромное кресло, неспешно осматривая пространство перед собой. Вот он совсем молодой, в форме боевого космолетчика сил глубокого рейда. Она сама сделала эту первую фотографию первых дней их знакомства. Молодой пилот только прибыл после кровопролитных сражений в галактике 3КХ 128, и ему любое море огня казалось по колено. Они только успели раз поцеловаться, а он уже бросался на всех встречных за кривое слово или нехороший взгляд в ее сторону. Тогда Велида выглядела очень средне, настоящая серая мышка, и откровенно не считала себя способной вскружить голову такому видному герою. До сих пор она не могла поверить, что ей это удалось. И никакие временные страсти или жизненные трудности не оттолкнули их друг от друга и не заставили разойтись, как многие другие семьи. Даже отсутствие детей у нее не охладило трепетного и нежного отношения Чинкиса к «моей гениальной Велиде». Он так говорил о ней всегда и больше всех восторгался ее первыми стихами, а затем и более крупными произведениями. Несомненно, он всегда с гордостью носил звание «муж неповторимой Велиды» и даже хвастался этим, утверждая, что просто обязан совершать подвиги и быть лучше всех, ибо в противном случае его жене неоткуда будет черпать вдохновение. И она действительно черпала…
Единственный раз между ними чуть не дошло до разрыва, когда маститый издатель в пренебрежительной форме отказал своей молодой сотруднице в опубликовании ее первого романа. Тогда Чинкис пришел в ярость. Собственноручно он расквасил морду хамоватому издателю, забрал рукопись и буквально силой уволок окаменевшую от испуга Велиду. Несколько часов она билась в истерике, умоляя пойти к издателю и выпросить у него прощение, угрожая развестись немедленно. Да только муж проявил настоящую твердость духа. Во-первых, успокоил жену. Во-вторых, сдал ее на время родителям под постоянную опеку и затем проделал нечто такое, что навсегда растопило между ними последний ледок недоверия: роман напечатали. Немыслимыми тиражами. И произведение произвело немалый фурор в литературной жизни Аларастрасии. Вот так к Велиде пришла слава. Вот так она встала на первую ступень своей головокружительной карьеры. Вот так она приобрела титул «бонза», который в мире цорков считался выше, чем титул герцогини в дворянских сословиях.
Хозяйка кабинета вспомнила о большом доме, который построил муж и в котором она имеет свои личные, невероятные по роскоши апартаменты, и вздохнула: там ее тоже ожидают заботы. Плавно вставая с кресла, она вдруг замерла, заметив листок бумаги на безукоризненно чистом столе. Рука автоматически потянулась к боковой кнопке вызова секретаря:
– Кто был у меня в кабинете?!
В своем помощнике она была уверена полностью, все-таки шестьдесят лет вместе. Вот и сейчас личный секретарь, хоть пытался скрыть чрезвычайное удивление подобным вопросом, ответил кратко и твердо:
– Никого, госпожа бонза.
«Действительно, что это я запаниковала? – удивилась Велида. – Обычная записка! Вначале следовало прочитать, а уж потом…»
Мысли заморозились после осознания написанного:
«Моя гениальная! Обязательно дождись меня вечером. Надо срочно поговорить. Дело всемирной важности! – И подпись: – Твой Г.».
Почерк был Чинкиса. Обращение – тоже его. Даже подпись, хотя и совсем другой буквой, означала, что произошло и в самом деле нечто экстраординарное. Для посвященных подпись «Г.» расшифровывалась как «герой», но ни разу в жизни не применялась в письме. Значит, время пришло. Велида опять откинулась на удобную спинку и стала терпеливо ждать. Раз он сказал, то…
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105
