как слух тотчас уловил знакомый сдавленный хрип:
— С-сумрак… ты… ты чего?.. Это же… я…
Хрипел Баламут. Хрипел так словно находился на пороге смерти. Затуманенным взором я заозирался по сторонам, но друга так нигде и не сумел отыскать.
— Ранкар!!!Ранкар, что ты делаешь⁈ ПРЕКРАТИ!
— РАНКАР!!!
«Мой разоритель, хватит! ОЧНИСЬ!»
— Прекрати! Ты же его убьёшь!!!
Череда женских и мужских криков ворвалась в разум будто тайфун. Целую секунду я не понимал, где нахожусь, но продолжал крепче сжимать глотку чудовища, а после на собственный страх и ужас я осознал, что со всей силы душу Илая. Наваждение исчезло. Вместо образов чудовищ я увидел перед собой знакомые лица. Аванон находился в метре от меня, а моя дрожащая рука с пульсирующими письменами Опустошения и с обвитой на ней Глейпниром, стремительно убивала друга. Причем к этому моменту на моей конечности повисла не только Сиана, но и Кайса. Остальные просто не могли поверить в то, что произошло. Тревога и паника охватили весь буревестник.
Во имя всего живого и мёртвого! Это же…
Ладонь с горла перепуганного Илая я убрал так быстро, будто меня кто-то окатил кипятком. До самого конца я не верил в то, что сотворил. Сердце Опустошителя бешено колотилось в груди, веки в полной панике расширились до предела, а сам я не сводил взгляда со страшно дрожащих рук и пульсирующих рун Опустошения, которые мерно мерцали по всей коже.
Я испугался. Испугался как за самого себя, так и за остальных. Вот только мой собственный страх был ничем. В большей степени меня напугал потаённый ужас в глазах окружающих, стоило поднять на них взор.
Ха-ха-ха… Неужели… ты… считал… что… твои… жалкие… медитации… спасут… тебя?.. Хе-хе-е… Ты… бесхребетный… трус… Трус… который… отказывается… принять… свою… судьбу…
ВОНЮЧАЯ ТВАРЬ!
Вот только моя злоба лишь сильнее порадовала тёмную половину, отчего тот расхохотался еще громче:
Ха-ха-ха… К… чему… эти… крики?.. МЫ… же… только… начали… Хе-хе-хе… Совсем… скоро… ты… забудешь… что… такое… сон… Ты… забудешь… что… такое… еда… Ты… забудешь… что… такое… здравомыслие… Ты… забудешь… что… такое… дружба… Рядом… будут… только… враги… Ты… перестанешь… верить… не… только… окружающим… но… и… самому… себе…
Впервые на своей памяти я понял, что боюсь. Я испугался его слов, я испугался того, что мог сделать. Я испугался самого себя, и волна предательской дрожи пронеслась по телу словно бушующая лавина.
«Мой разоритель, что с тобой? — осведомилась взволновано Руна, но миг погодя в её тоне засквозила тревога. — Неужели…»
Да… снова.
— Илай… прости, — страшно запинаясь, сипло прошептал я одними губами, видя нарастающий страх в глазах друга и окружающих. — Я… я не хотел… Правда… не хотел…
— Ну ты даешь, — прохрипел он с наигранной улыбкой, потирая горло. — Еще бы чуть-чуть и меня бы пришлось… отправлять обратно в Равайн, но уже вперед ногами. Чую… отец не обрадовался бы столь скорому… моему возвращению.
— Жизнью клянусь, — вновь просипел я, не сводя глаз с дрожащих рук и рун Опустошения, но в душе у меня прямо сейчас царил хаос. — Не понимаю, как так вышло… Передо мной появился… монстр… а потом… потом я увидел тебя…
Однако помощь пришла откуда не ждали. Ладонь Тэйна вдруг мягко легла мне на плечо и переглянувшись с остальными, тот тихо заключил:
— Тебе нужно отдохнуть, поесть и нормально поспать. Ты скверно выглядишь, дружище. Очень скверно.
Скверно выгляжу, значит. Но чувствую я себя в сотни раз хуже.
— Илай, прости. Сиана, Кайса, Эйсон, вы тоже простите, — взглянул я растеряно на остальных, ведь именно они первыми бросились помогать Баламуту.
— Можешь расслабиться, — выдал насмешливо Аванон, невольно потирая горло, а затем весело гоготнул. — Ну и хватка же у тебя!
— Боюсь, Тэйн прав, — задумчиво подытожила Сиана, глядя на меня с задумчивым видом. — Тебе и вправду стоит отдохнуть.
— Хорошо, — рассеяно кивнул я, устало потирая глаза, но в голове до сих пор звучал насмешливый хохот Опустошителя. — Обещаю, что постараюсь… отдохнуть.
— Ранкар, с тобой точно всё в порядке? — вдруг усомнился на мгновение Август. — Если тебя что-то гложет ты можешь рассказать нам.
— Теперь всё в порядке, — чуть увереннее отозвался я, игнорируя шепот твари. — Вроде бы.
— Тогда, думаю, нам пора, — задумчиво добавила Кайса, с подозрением косясь на меня.
— Пора? — не понял я её.
Однако стоило оглянутся по сторонам, как всё встало на свои местам. Буревестник уже находился у главных врат во дворец, которые медленно отворялись.
— Да, — кивнула кратко горгона. — Мы почти на месте. Если хочешь, мы можем перенести встречу с моей матерью на утро.
— Нет. Всё в порядке. Лучше увидеться с ней сегодня.
Сознание пребывало в полнейшем раздрае, а в мыслях до сих пор звучали последние слова Опустошителя:
Ты перестанешь верить не только окружающим, но и самому себе.
Ранее меня подводили тело и эмоции, однако сейчас ещё и разум с инстинктами стали выходить из-под контроля. В прошлом я мог порой опираться на протест, но и ему отныне нельзя доверять, ведь во власть рефлексов я отдался лишь после того, как сработал он.
На душе начали образовываться пугающая пустота и отчаяние. Я догадывался, что рано или поздно это может случится, но не думал, что всё случится настолько быстро. До битвы с оберегами чуть меньше года, а тело с разумом уже предают меня. Подобное могло значит лишь одно — заключительный припадок одержимости уже маячил на горизонте.
Впрочем, все мои мысли очень скоро отошли на второй план. Буревестник въехал на территорию дворца, а уже где-то через минуту начал замедлятся. Честно сказать, хотелось запереться в салоне артефакта и попытаться привести разум хоть в какой-то порядок, однако, увы — Кайса первой покинула сиденье, после за ней последовали остальные. Я же был последним, кто выполз наружу.
Над Андаром царила ночь, но дворцовая площадь напоминала оживлённый улей. Слуги, знать, воители и во главе всего шествия стоял никто иной, как глава дома Ксант. На миг померещилось, что и сама Кайса не ожидала столь жаркого приёма, но приняла происходящее, как и подобает гордой голубокровной.
— Приветствую вас, великий отец, — учтиво отозвалась горгона, припадая перед Драконом Ксанта на правое колено.
— Вижу, ты вернулась домой не одна, а в компании, Кайсанари, — сухо декларировал Данакт, окидывая спокойным взглядом нашу компанию, а затем демонстративно остановился на мне.
Стоп, Кайсанари? Это настоящее имя Кайсы?
Посыл главы великого дома практически все расценили в одном ключе и десятки самых разнообразных взглядов скрестились на моем силуэте. Молчание и без того было могильными, но стоило всем зациклиться на мне, как вдобавок оно
