его супруги, Марии Александровны, были только их дети, причем не все: старший Николай, наследник престола, хрупкого телосложения, он отличался от остальных тем, что внешностью пошел в мать, иные же дети наследовали черты Александра в большей степени. Он был бледен и выглядел несколько болезненным. Впрочем, скорее всего, это я себя накручиваю, поскольку я-то знаю о его трагической судьбе, а вот ни он, ни император пока что не в курсе того, что их ждёт. Вполне вероятно, что болезнь уже начинает свое тихое разрушительное шествие по организму наследника престола. Кто знает? Кроме него за обедом присутствовал и второй сын императора Александр, тот, кто в МОЕЙ истории станет новым монархом, а также Владимир и Алексей, тот, что превратиться в те самые семь пудов высочайшего мяса и спустит не один броненосец на драгоценности своих любовниц. Один из авторов Цусимы — самого большого позора Российского флота. Но пока что это дети, чуть-чуть заглянувшие в подростковый возраст. Николай — уже вполне себе юный муж, Александр — у того еще детство не прошло, сидит серьезным, но нет-нет да проскочит шкодный взгляд, типа чтобы такого утворить… После вручения подарков (ну куда без них — дорогих безделушек, столь бесполезных, но все-таки знаки внимания) приступили к еде. Я заметил, что государь внимательно рассмотрел мой дар. Это дедуля постарался: нашел какие-то редчайшие кальянные смеси откуда-то из Палестины. И оказался абсолютно прав: подарок пришелся царю по душе.
Стол был накрыт не самым дипломатическим образом: никаких изысков баварской или традиционной русской кухни не было, что говорило о том, что император придает этому моему визиту исключительно частный вид. Посиделки за семейным столом и ничего более. Императрица, измученная многочисленными родами, слишком бледная, вынужденная переносить многочисленные измены супруга (а у того фаворитка за фавориткой, да еще и умудрялся бастардов клепать чуть ли не каждый год) опять-таки казалось слишком бледной, особенно на фоне довольно яркого убранства Помпейской столовой.
Подавали в основном блюда высокой французской кухни. Я слышал, что император большой любитель охоты и, соответственно, дичи. Особенно обожает медвежью печень, приготовленную в походных условиях на костре. Но тут дичи не было, хотя нет, все-таки подали, но не медвежатину, а кабанятину, причем весьма умело тушенную. Мясо получилось почти что чёрным и не слишком привлекательным на вид, но вкус и неожиданная нежность приготовленной дичи всё искупала. Повар — волшебник! Действительно волшебник… А вот десерт совсем не впечатлил. То ли повар устал, то ли десертами занимался совершенно другой человек. Слишком сладко и не интересно!
А после обеда мы прошли в кабинет императора. Знакомое место. Вчера только тут был. Интересно, сегодня разговор опять пройдет не более пяти минут? Не думаю… Во всяком случае, император не утерпел: приказал принести кальян. О! Следовательно, этот разговор надолго. Я не мешал государю опробовать приготовленную смесь. Оказывается, кальян почти всегда готов к его услугам. Интересная деталь! Ну и дебют в беседе всегда за хозяином кабинета, так что жду, когда государь начнет пускать клубы ароматного дыма. А дедуля тут действительно что-то эксклюзивное надыбал. Ибо аромат стоит в кабинете просто нечеловечески приятный! Совершенство экзотических нот и красок! Я в СВОЕМ времени любил иногда к кальяну приложиться, правда, ничего необычного в продаже найти было невозможно. Так что обходился обычными составами. Но тут я императору даже немного позавидовал!
— Прекрасная смесь! — не выдержал император на немецком, которым весьма неплохо владел. — Благодарю тебя, Людвиг!
По всей видимости, сегодня государь был намерен попрактиковаться в языке Шиллера и Гете, так не будем ему в этом мешать!
— Да, довольно редкая смесь. Привезли из Каира, а как она попала туда — это уже тайна, которую даже я не знаю.
— Так вот, Людвиг. Мой военный министр поведал мне о вашей беседе накануне. Скажу откровенно, вы впечатлили даже этого матерого вояку! Можете мне кое-что объяснить? Возможно, мой генерал что-то не так понял или даже напутал.
— Конечно, Александр Николаевич, я весь к вашим услугам. Но начать нашу беседу я хотел бы с одной просьбы, возможно, она покажется вам слишком наглой, но все-таки я рискну.
А император впечатлился, правда, не уверен, что эффект моего небольшого спича положительный, очень может быть, что и наоборот. А! Всё равно отступать некуда.
— Речь пойдет о вашем наследнике престола. Цесаревич Николай производит весьма приятное впечатление, но имеет несколько болезненный вид. Я просил бы дать моему личному врачу возможность его осмотреть. Знаете, хороший врач — это довольно редкая птица. У меня есть один такой.
Император задумался. Здоровье наследника престола — это государственный секрет, но тут такие вот подозрения… Что ему делать? И не хочется кого-то в семейные тайны посвящать, и в тоже время… а вдруг? И Александр произнёс:
— Ничего серьезного, мой юный друг! Цесаревич упал с лошади и его иногда беспокоят боли в спине. Но закаливание и гимнастика поставят его на ноги.
— Простите, Александр Николаевич, а когда он упал? — делаю умное лицо и видимость тяжких раздумий.
— Девятого числа сентября месяца пятьдесят девятого года. — еле выдавил из себя царь.
— Но… так не должно быть! Сия травма его беспокоить уже не должна. Три года и боли до сих пор не прошли! Кто следит за здоровьем наследника престола? Надеюсь, вы нашли лучшего из врачей? Желательно не хуже Николая Пирогова.
Я заметил. Как Александр замялся, по всей видимости, эта больная тема его самого весьма тревожила. Насколько я помню, доктор цесаревичу попался какой-то мутный. Во всяком случае, хорошим диагностом он не был. Точно не Боткин!
— Найти такого врача сложно, Людвиг. Весьма сложно!
— Я не знаю ваших русских врачей, брат мой, но вот в своем личном лекаре я уверен абсолютно (конечно, я в него столько вложил! — знаний, конечно же, исключительно знаний).
— Ну хорошо, ты убедил меня. Я выберу время для осмотра и сообщу тебе.
Мне показалось, что русский царь даже какую-то тяжесть с себя сбросил. Ведь не мог он ничего не чувствовать. Хотя… болезнь цесаревича умудрились же пропустить!
Император отставил кальян, и я понял, что серьезный разговор начнется именно сейчас.
Глава шестьдесят девятая. Сердечное согласие
Санкт-Петербург, Зимний дворец.
15 октября 1863 года
— И всё-таки, брат мой, почему союз трёх императоров не устраивает тебя и императора Максимилиана? — Александр максимально сосредоточен. Его этот вопрос действительно интересует. И весьма
