(25 декабря)
Пишет Юссариан.
Сегодня до нас начали доходить слухи, что освобожденный принц Эдвард собирает армию и идет на столицу.
Я едва смел надеяться, что это правда.
Мы принимаем решение подкорректировать курс и повернуть к столице.
Пишет Юссариан.
Мы встретились километрах в двух южнее столицы.
Мы пришли приветствовать принца.
– Ваше Высочество… – я поклонился и посмотрел на него.
Он кивнул. Стоял молча, словно подбирал слова. А потом бросился ко мне и заключил меня в объятья.
– Юсс… Как же я рад тебя видеть!
– О, Эд… – я похлопал парнишку по спине: – … Ну, полно… – смущенно проговорил я: – люди же смотрят…
… Отряд воссоединился. Теперь уже полностью.
… Юджин долго не знал, что сказать, ломал пальцы, подбирая слова, но так и не нашелся.
– Ты идиот, Юджин… – беззлобно вздохнул Ка-ну, прикрыв глаза.
– Хочешь, можешь меня побить, – с готовность сказал горе-командир.
– Еще чего, – усмехнулся Кариджану: – Я не бью инвалидов и убогих.
Помимо Ка-ну, Юджин помирился с Джуно и всеми остальными. Мэу помирилась с Айятой. В общем, перемирились все.
***
– А Антик и правда хорош. Мне стоит с ним помириться… – рассуждала Лай-лай: – Он любит меня, он все простит…
– Ты разбила ему сердце. Он научился жить без тебя. Теперь он мой, – ледяным голосом отчеканила Долорес.
Было ясно, что город придется брать приступом.
Мы собирались прорывать их из нескольких точек сразу. Нам придется работать чуть ли не поодиночке.
Началась последняя битва.
У противника явный численный перевес, плюс заведомо более выгодное стратегическое положение.
А еще, за него играет отчаяние. Потеря позиции для него равносильно смерти.
Мы начали наступление.
И противник обрушил на нас свой козырь. Настроенная против нас армия в тяжелом вооружении пошла громить ополчение. Мы всеми силами не позволяли ей нас теснить, но, в силу комплекса факторов, наши усилия не могли обеспечить прорыв вражеской обороны. Мы смогли продвинуться вперед, но на нас пришелся очередной удар.
– Юсс! – заорал Гюстав: – Они нас бьют!
Я понял, что еще чуть-чуть, и они разобьют наше ополчение.
Но что-то всколыхнулось на западе.
– Е-е-е! Они прорывают кольцо! – заорал Юджин, переходя в наступление.
***
– Нет выбора!
Дари, побледнев, вцепилась в его руку.
– Алекс это нереально!
– Уходи, Дари, прошу!
– Я не уйду без тебя-а!
Он схватил ее за запястья и столкнул с пологого склона холма. Она с визгом скатилась вниз, подняла голову…
– Том, Антик! – что есть силы заорал Лекс: – Готовьтесь!
Ослепительная молния, прорезавшая небо; первый громовой раскат…
Вражеское наступление захлебывалось, ряды смешались.
– Да-а! Это прорыв! – заорал Том, бросаясь вперед, в город.
– Шик, – улыбнулся Антик, взведя арбалет.
… Дари, еще сбиваемая потоками шквалистого ветра, карабкалась на холм. Впрочем, она знала, что когда она доберется, все уже будет кончено…
Небо догорало. Дари подбежала к нему. Он приоткрыл глаза, провел рукой по ее выбившейся из-за уха пряди. Рука опустилась на землю. "Не уходи!.."
Ему не хватило сил…
Дари до крови закусила губы и зарыдала.
***
Сразу после запада, почти одновременно с ним, прорвался юго-восток и юг.
Наши вошли в город и по радиальным, сходящимся к центру улочкам потекли к главному осиному гнезду этой гражданской войны.
– Это Лекс, что ли, эту бурю устроил?
Тим медленно кивнул.
– Поразительно, как ему хватило сил?!
– Не хватило, – мрачно ответил Тим.
– Ч-черт… – прошипел я.
***
Долорес прорывалась ко дворцу.
Не везло ей с огнем; у нее на пути горели дощатые настилы.
Она решила пробраться по строительным лесам, что стояли на уровне неогороженного балкона ближайшего здания.
Но они были повреждены сильнее, чем она думала…
Леса пошатнулись и начали крениться. Долорес с криком легла на доски.
Конструкция относительно стабилизировалась, но выходила из равновесия при малейшем движении.
"Хорошо бы кто-нибудь подержал бы леса, пока я перебираюсь на балкон", – подумала девушка. Она подняла голову и увидала стоящую на балконе Лай-лай.
– Лай-лай, хорошо что ты здесь! – крикнула Долорес: – придержи, пожалуйста, леса…
Лай-лай уперла ногу в дерево… и отодвинула от стены.
Долорес чудом уцепилась за отстающую доску. Конструкция потеряла еще несколько элементов…
– Лай! Ты что, с ума сошла?..
Она стояла на балконе, уперевшись ногой в леса, в любой момент готовая их толкнуть и опрокинуть…
– Знаешь, Долли… Мы подруги с тобой, конечно… Но Антик мой.
Лай-лай толкнула леса.
Долорес выпустила из рук доску, и почувствовала, как начинает падать…
Но руку ее схватили и она с криком качнулась вдоль стены и кое-как была втянута на балкон.
Долорес, лежа на полу, прижала руки к лицу и мелко задрожала.
– Антик!..
Антик с каменным лицом обернулся… и поднял арбалет.
У Лай-лай перехватило дыхание:
– Ты… как ты…
Арбалет был взведен и готов к выстрелу. Рука на спусковом рычаге напряглась…
– Нет, Антик! – закричала Долорес, вцепившись в его руку: – Прошу, не надо! Не трогай ее!..
Антик несколько мгновений не двигался. Потом опустил руку.
Он все с тем же выражением лица посмотрел на Лай-лай, жалкую, насмерть перепуганную.
– Проваливай, – прицедил он сквозь зубы: – И больше никогда не попадайся мне на глаза. В следующий раз рядом может не быть человека, который меня остановит.
Лай-лай стояла несколько секунд, не в силах поверить в то, что услышала. Потом развернулась и бросилась бежать…
***
Дворец был уже взят. Я прошел по коридору и открыл дверь.
Он стоял у окна, заложив руки за спину.
– Господин министр, – официально сказал я: – Вы арестованы.
***
Дари медленно подошла к Энтину. Он приехал сегодня, пару часов назад. Всего на день отстал от беглянки.
Дари подошла и ткнулась ему в плечо. Энтин вздохнул, покачал головой и приобнял ее за плечи.
– Я не верю, – прошептала Дари: – что он ушел насовсем. Он не мог уйти насовсем. Я точно знаю, что он вернется…
Вдали, на холме, догорал погребальный костер.
– Знаешь, – после небольшой паузы сказала она: – Своего первенца я назову Алекс…
– Господи, – страдальчески простонал Энтин: – Пусть у нас родится дочка!..
– Глупенький, – усмехнулась Роза-Дарианна: – Думаешь, меня это остановит?
Я стоял на краю города, прикрыв глаза, и встречал новый рассвет.
Занимался новый день. Война закончилась, словно страшный сон, и теперь всходило солнце нового дня. Новой жизни.
Я чуть повернул голову на тихий шорох шагов на снегу.
Ко мне подошла Лиана. На губах ее чуть заметно поигрывала улыбка.
– Ты знаешь, какой сегодня день, Юссариан? – прищурившись, спросила она.
– Знаю, – усмехнулся я: – Сегодня день твоего восемнадцатилетия.
Лиана улыбнулась, чуть закусив нижнюю губу.
***
Том и Мэу сидели на крыше двухэтажного дома на краю города.
Мэу жмурилась на рассвет, трогательно подрагивая ресничками.
Том посмотрел на ясное зимнее небо.
– Слышь, Мэу, я подумал тут… – начал Том: – Если Юссариан будет не против, и разрешит остаться в отряде, может… выйдешь за меня?
Мэу открыла глаза, повернулась к Тому, и рассмеялась:
– Ты бы, это, поосторожнее с такими предложениями! Я ведь могу и согласиться!..
Мы с Айятой по семейно-отрядному вопросу приехали в некий окраинный византийский городок.
– А я знаю, где мы здесь можем бесплатно остановиться, – хитро прищурившись сообщил я.
… Я постучался в знакомую дверь.
Энтин отпер, поднял брови и глубокомысленно промычал.
– Юджин, привет! – весело крикнула Роза-Дарианна.
Нас пригласили к столу обедать.
Мы сели напротив мальчика лет четырех, с типично Энтиновской внешностью: такими же волнистыми каштановыми волосами и зелено-карими глазами.
– Как зовут? – спросил я у Энтина.
– Ну, догадайся! – хмыкнул тот.
– Ясно, – усмехнулся я: – Привет, Алекс.
– Здг'авствуйте, – осторожно ответил тот.
– М-м-м, – протянул я: – "Р" не выговаривает?
Энтин насупившись, скрестил руки.
– Ничего, – поспешил утешить его я: – К тринадцати заговорит.
