Иар Эльтеррус - Только мы

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70

– Каков же итог?.. – с трудом заставил себя казаться спокойным полковник.

– Пока трудно сказать, – пожал плечами гляциолог. – Есть несколько вариантов. Мы потому так и спешим инициировать всех, кто способен уйти, что не уверены успеем ли. А если не успеем и не сможем сорвать печати – да, мы именно срываем печати, только не с целью уничтожить мир, а с целью дать ему хоть какой-то шанс – то может сработать худший вариант.

– А если сумеете? Что тогда?

– Земля будет жить. И люди будут. Да – другие! Но будут. «Ценности» мира, где пожирают друг друга, постепенно уйдут навсегда.

– А если люди не пожелают отказываться от своих ценностей? – подался вперед Новицкий.

– Их никто не станет заставлять это делать, – иронично посмотрел на него Лазарев. – Им просто некому будет эти «ценности» передать.

– Что вы имеете в виду?.. – побелел полковник.

– Сами подумайте, – с грустью ответил Лазарев. – Попробуйте понять, что «ценности» хищников не нужны ТАМ.

– А где это – ТАМ? – жадно спросил полковник. – Где?! Куда вы, черт возьми, уходите?! Что ТАМ такое?!

– Простите, но вам это знать пока рано, – вздохнул гляциолог. – Дело в том, что до многих вещей каждый должен доходить сам. И кстати…

Он светло улыбнулся, помолчал и едва слышно добавил:

– Тот, кто сумеет понять, снова разжигает в своей душе ту незримую искру, что дал нам Он, и оживает. И тогда перед ним открываются все пути…

– Вам легко говорить! – с отчаянием выдохнул Новицкий. – А что делать человеку, которого с раннего детства убеждали, что именно так – правильно! Что иначе поступать нельзя! В чем он виноват?!

– В том, что не захотел думать самостоятельно! – отрезал Лазарев. – Вспомните старую песню: «Каждый выбирает по себе женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку – каждый выбирает по себе!» И это именно так. Один не принимает мир зла – и уходит в неформалы, монастырь или еще куда. Другой принимает и пытается в этой системе достигнуть своих целей, не понимая, что с каждым нечистым поступком его искорка становится тусклее, а затем и вовсе гаснет…

– Не могу с этим согласиться, – закусил губу полковник. – Я встречал парней, которым требовался лишь толчок, и они сами становились лучше. А если все уйдут, то некому будет дать этот толчок! Понимаете, некому!

– Нас слишком мало осталось… – горько усмехнулся гляциолог. – Мы и так делаем все, что можем. Но изменить тех, кто не хочет меняться, нам не по силам. Пусть сами отвечают за себя. Мы криком кричали, пытаясь докричаться до них – и что? Сами видите. А поэтому мы уходим, дав всем, кто может уйти, шанс последовать за нами. И учтите, любой из оставшихся способен пробудить свою искру, если по-настоящему пожелает этого.

– А вы походите по улицам, посмотрите с какой тоской обычные люди смотрят сейчас друг на друга, – посоветовал Новицкий. – Они ничего не понимают, но где-то в глубине души чувствуют, что что-то очень важное уходит из мира. И им больно. Понимаете?

– Понимаю, – кивнул Лазарев. – Но кто им мешает измениться? Никто, кроме них самих. Мы сейчас стараемся дать им шанс хотя бы дожить свою жизнь, как они привыкли. А если кто-то изменится – добро пожаловать! Мы с радостью примем его. Ни один из живых не может жить в мире мертвых! Это просто невозможно – либо он умрет сам в конце концов, либо уйдет. И мертвым не место в мире живых.

– Мне трудно судить, – обреченно выдавил полковник, от всего сказанного у него разболелась голова. – Но я все равно не согласен с тем, что наш мир – это мир мертвых. Я знаю многих настоящих, живых!

– А многих ли по сравнению с основной массой? – грустно посмотрел на него гляциолог.

Новицкий потерянно промолчал. А затем вспомнил, о чем еще хотел спросить.

– Скажите, а почему неформалы уходят не все? И музыканты? Кое-кто ведь остается.

– А кто именно остается, вы не задумывались?

– Задумывался, – признался полковник. – И даже допрашивал некоторых оставшихся. У меня возникло ощущение, что эти люди… з-э-э… как вам сказать?..

– А ничего не надо говорить, и так все ясно, – усмехнулся Лазарев. – Но все же озвучу, чтобы не было недомолвок. Оставшиеся – это люди с мелкой душонкой, способные на подлость ради выгоды или вообще ради любви к «искусству». Среди нас такие тоже попадаются, к сожалению. Понимаете, тот, кто не придает значения чужой боли, никогда не сможет уйти. Причем, хочу уточнить – именно уйти. Никто и никого не уводит, мы просто дали тем, кто способен увидеть нечто большее, чем остальные, шанс. Это как бы… – он ненадолго замялся. – Это как бы некий фильтр, не пропускающий сквозь себя равнодушных, эгоистов и прочих.

– Но сколько я знал хороших людей, помогающих друг другу, но далеких от ваших заскоков, – во взгляде Новицкого сквозило недоверие. – Самых обычных людей, часто необразованных, но при этом – добрых. Так что не сходится, извините.

– Попробую объяснить. Дело в том, что люди, живущие только реалиями окружающего их мира и не способные заглянуть за грань, пусть они даже добрые, все равно ограничены. И они просто не смогут уйти, ведь по их мнению окружающее – единственная реальность. Все остальное для них просто не существует. А чтобы заглянуть, нужно всего лишь понять ту истину, о которой я вам говорил, которую пытались донести до людей еще пророки и мессии, не говоря уже о нас. Правда, понять необходимо не умом, а сердцем, душой.

– Хорошо, пусть так, – набычился полковник. – Но ведь они никого не предавали, никому не делали зла. Они просто честно жили.

– А этого уже недостаточно. – Взгляд Лазарева полыхнул золотым светом. – Раньше хватало, сейчас нет. Пришло время того, что кое-кто называет Переходом. Человечество или поднимется на иной уровень, или уйдет в небытие. Сколько многие из уже ушедших пытались объяснить людям, что у них не осталось времени просто жить! Сколько на эту тему написано книг, песен, даже снято фильмов. Мало кто прислушался. Что ж, это их выбор. У них есть на этот выбор право. Так почему же они не хотят отвечать за свой выбор?! Мы за свой отвечаем! Или еще ответим.

– Значит, плохо пытались донести! – отрезал Новицкий.

– А может, вы просто не слушали? – склонил голову набок гляциолог. – Ведь у вас было столько более важных сиюминутных забот! Знаете, мне эта ситуация напоминает вот какую. Представьте, что вы знаете о скором нападении врага, пытаетесь предупредить, криком кричите, но вас никто не слушает, люди заняты своим хозяйством, огородиками и никто не хочет верить, что все это может измениться. И вот враг приходит. После этого те же, кто не желал вас услышать, обвиняют вас в том, что вы не объяснили им, не заставили их принять меры для обороны. Вам это ничего не напоминает?

– Напоминает… – сквозь зубы признал полковник. – Может, и так, – он яростно потер седые виски. – Но что же делать?!. Мне, например?! Я присягу давал защищать, а защитить не могу…

– Только вы сами сможете решить, что должны делать, – негромко ответил Лазарев. – Мы же делаем все, что можем, даже куда больше, чем можем. Скажи мне кто-нибудь месяц назад, как повернется моя судьба, я бы только пальцем у виска покрутил. А вот пришлось брать на себя страшную ответственность, тащить на себе неподъемное дело. И буду тащить, пока жив. То же и вам предстоит.

– Предстоит… – резко насторожился Новицкий. – Что вы имеете в виду?..

Гляциолог не ответил, улыбнулся, почему-то пристально посмотрел полковнику прямо в глаза, немного помолчал и произнес:

– Мы еще встретимся, воин! Но не здесь.

С этими словами он встал, превратился в двухмерную тень и исчез, оставив Новицкого допивать коньяк в одиночестве.

Четыре человека не спеша двигались через джунгли на северо-запад. И, что удивительно, ни одно живое существо не нападало на них – наоборот, птицы садились им на плечи, звери выходили из чащи и ластились, москиты не кусали, а облетали стороной. Ветви фруктовых деревьев словно сами наклонялись к идущим, прося взять то, что им предлагают. Ручьи попадались на дороге именно тогда, когда хотелось пить.

Совсем не то было с теми, кто преследовал четверых – на них накидывались все, от змей до ягуаров, о насекомых даже говорить не стоило. Несколько человек даже пришлось эвакуировать на вертолетах после укусов ядовитых тварей, чтобы спасти им жизни. А нападение огромной анаконды все вспоминали с ужасом – ее едва удалось остановить тремя пулеметами, да и то далеко не сразу. Американские рейнджеры сквозь зубы проклинали чертовы джунгли и местных союзничков, будь они неладны. Эти латиносы и сами, похоже, не знали, куда ведут погоню – следы они потеряли несколько дней назад, хоть и утверждали обратное.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70