Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
Мховост медленно останавливается. Похоже, он над чем-то размышляет – и в эти мгновения даже выглядит опечаленным. А потом разворачивается, смотрит на Шару – и качает головой.
– Тогда где же он?
Чудище пожимает плечами – но уже не издевательски-зло: видно, что ему грустно, плохо и одиноко. Ни дать ни взять брошенный ребенок…
– Эти двое, что приходили сюда. Один из них – лысый и толстый, да?
Мховост возобновляет маятниковое хождение в круге.
Значит, да.
– А другой – как он выглядел?
И тут мховост начинает вилять задом, кладет руку на бедро, другую сгибает в запястье в женоподобном жесте. И он вышагивает внутри круга, самодовольно поглаживая себя под клювом: мол, поглядите, какой я красавец, ах, как я себе нравлюсь…
«А вот это, – думает Шара, – совсем не похоже на людей из круга общения Уиклова».
– Как Уиклов заточил тебя сюда? – спрашивает она.
Мховост резко останавливается, смотрит на ее, а потом перегибается пополам в безмолвном хохоте. И машет рукой: мол, ох, уморила! Уиклов – запер! Тоже скажешь!
– Значит, это был не Уиклов, – понимающе прищуривается Шара. – Тогда кто?
Тварь снова оттопыривает ручку, женовидно изгибается и качает головой – и морда у нее при этом стервозная донельзя.
– Значит, тот, другой. И кто он?
Ловкий кувырок – и мховост начинает шлепать по кругу на руках, раскачивая ножищами в воздухе.
– Кто он?
Свет в комнате мерцает – огоньки свечей вздрагивают и дергаются. И тут Шара замечает: а ведь пламя всегда отклоняется в одну и ту же сторону…
Значит, тут есть сквозняк?
Она оглядывает стены. В дальнем углу, залитом янтарной тенью, ей видится что-то вроде щели в стене. Там дверь? Или стенная панель?
Так, теперь смотрим на пол. Соляной круг занимает почти всю площадь комнаты: до тайной дверки не дойдешь, не ступив внутрь, к мховосту. Он сидит здесь, как сторожевой пес…
– Что за той дверью? – спрашивает Шара.
Мховост смотрит на нее, снова кувыркается и приземляется на ноги. Наклоняет по-собачьи голову и картинно почесывает лысую макушку длинным пальцем с четырьмя фалангами.
«Божеств, – припоминает она, – можно убить только оружием каджа. А вот младшие существа – более уязвимы, и у каждого были свои слабости».
Так, пора решаться.
– Скольких ты съел, пока был заточен здесь?
И снова тварь перегибается пополам в издевательском хохоте. И танцующим шагом подходит к Сигруду – придирчиво осматривает его, прикидывая, каков он в бедрах, большой ли у него живот. Насмешничает. Вот я тебя сожру – влезешь в меня?
– Я так понимаю, многих, – говорит Шара. – И тебе они пришлись по вкусу, держу пари.
Мховост мгновенно перетекает к ней, смотрит в лицо и проводит пальцем вдоль рта – надо же, как сексуально у него получается, бррр…
Шара оборачивается к стоящему за спиной канделябру.
– Такие штуки, между прочим, под запретом.
И она вынимает свечу и переворачивает ее. Естественно, основание помечено символом Олвос – язык пламени между двумя параллельными линиями. «Огонь в лесу».
– Такие свечи никогда не гаснут и дают яркий белый свет.
И она подносит ладонь к огоньку:
– А вот жар от них… о, жар от них – вполне настоящий. Это никакая не иллюзия.
Мховост застывает и медленно убирает палец ото рта.
– А ведь эти канделябры поставили сюда специально, правда? – улыбается Шара. – На случай, если тебе вдруг удастся выбраться из круга, верно я говорю? Ты тварь, созданная из пыли и тряпок, тебе придется очень аккуратно пробираться между ними, чтобы случайно не задеть пламя – и не загореться.
Мховост быстро опускает руку и отступает на шаг.
– Госпожа Торская – она ведь как увидела тебя, так и бросилась на помощь, правда? – тихо говорит Шара. – Бросилась на помощь маленькой девочке.
Шара вспоминает, как Ирина сидела над чашкой кофе: «Я пыталась выучиться. Хотела жить праведно. Хотела знать. А вышло только притворяться».
Мховост злобно щелкает на нее клювом: фапфапфапфап…
Шара размахивается и запускает в него свечкой.
Тварь мгновенно вспыхивает: ффух – и из груди у нее вырывается ярко-оранжевый язык пламени. Миг спустя творение Жугова окутывается оранжево-белым с головы до ног. Машет руками, извивается.
Где-то на задворках разума Шары истошно визжат дети.
Тут она снова вспоминает мальчишку в тюремной камере. Надо же, опять огонь, и опять по ее вине.
Пылающее существо бьется в соляном круге, налетая на невидимые стены. Искры и ошметки одежды разлетаются, как горящий вишневый цвет. Тварь обхватывает руками голову, жуткая пасть разевается в безмолвном крике.
А потом фигура истаивает, пламя потухает. Между канделябрами завивается пепел. Вскоре и он исчезает, и только черные отметины на полу напоминают о произошедшем.
И Олвос сказала:
«Ничто не уходит навсегда,
Мир как прилив,
Он возвращается и уходит,
К прежнему месту и от него,
Так возрадуйтесь, ибо те, кто потерял, снова обретут утраченное,
Улыбайтесь, ибо все ваши благие дела вернутся к вам сторицей,
Плачьте, ибо злые дела ваши тоже не исчезнут, и воздастся вам,
Или вашим детям, или детям ваших детей,
И вы пожнете то, что посеяли,
И что посеяно, то вы и пожнете».
Книга Красного Лотоса, часть IV. 13.51–13.59
Шара идет к потайной двери через комнату. Шагнув в соляной круг, она внутренне сжимается: а ну как тварь воскреснет и бросится? Но ничего не происходит.
Она ощупывает щель в стене, поддевает ее пальцами – бесполезно, та не поддается.
– Подойди, посмотри сам, – зовет она. – Ты видишь здесь ручку? Или кнопку? Или рычаг?
Сигруд осторожно отодвигает ее в сторону тыльной стороной ладони. Потом отходит на шаг и со всей силы бьет ногой в стену.
Тишина взрывается оглушительным треском. Половина двери проваливается, а вторая половина, исходя белесой пылью, вдруг покрывается трещинами и рассыпается на части, как битое зеркало. Над кусочками стены вьются белые, остро пахнущие облачка.
Шара дотрагивается до обломков – на пальцах остаются белые следы.
– Ах, вот оно что, – бормочет она. – Штукатурка.
И она засовывает голову в дыру, вглядываясь в темноту.
Вниз под крутым углом уходят земляные ступени.
Сигруд подхватывает один из шкворчащих канделябров:
– Мне кажется, нам пригодится такая штука.
* * *
Ступени все не кончаются: нескончаемая лестница ведет вниз, под ногами мокро и мягко, потому что они ступают по темной черной глине. Шара и Сигруд спускаются молча. Они не обсуждают тварь, которую только что повстречали, и он не спрашивает, откуда она узнала, как с ней расправиться: восемь или десять лет назад спросил бы, а сейчас – нет. Оба слишком долго проработали вместе, и их теперь мало что может удивить: ну подумаешь, чудесное существо. Увидел, поступил с ним как должно, пошел работать дальше. Хотя вот таких волшебных существ они, конечно, еще не видали. Вот же гадость.
– Как ты думаешь, в каком направлении мы движемся? – спрашивает Шара.
– На запад.
– К колокольне?
Сигруд кивает после некоторого раздумья.
– Значит, скоро мы окажемся… прямо под ней.
– Да. Более или менее.
Шара припоминает, как газовая компания отказалась от подряда в этом квартале, решив не тревожить то, что похоронено под Мирградом.
– У меня вот вопрос, – замечает Сигруд. – А как они это все сделали, и никто даже не заметил?
Шара осматривает стены туннеля:
– Похоже, этим ходом довольно долго пользовались. Смотри, как стены обтерлись. Но все равно, похоже, что прокладывали они его… огнем. Они его выжгли.
– Что?
Она показывает на черные отметины на стенах. И на песчаные выступы, спекшиеся в стекло.
– Это что же, кто-то взял и выжег в земле такую дырищу? – удивляется Сигруд.
– Похоже на то, – кивает Шара. – Как паяльником в металлической пластине.
– Ты такое раньше видела?
– По правде говоря… нет. И то, что я вижу, мне определенно не нравится.
Белые огоньки свечей высвечивают земляные стены. До щеки нежно дотрагивается странный сквознячок. Шара поправляет очки.
Ступеньки сглаживаются – или расплавляются? Стены отступают, а потом из земляных становятся каменными – хотя нет, это же не просто стена, это барельеф, причем крайне искусно высеченный… И хотя в дрожащем свете трудно рассмотреть узор, Шара уверена, что видела хрупкую фигурку Аханас и указующий перст Таалавраса.
А проход становится все шире и шире. А потом и вовсе куда-то исчезает.
– Батюшки… – бормочет Шара.
Свет свечей разгоняет тьму. Тени отступают, раздвигаясь, подобно занавесу, открывая глазам огромный зал.
Вспыхивают, дрожат, взблескивают отблески на дальних стенах, на резном камне…
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
