Валентина там уже ждали.
Старший охранник с повязанным на плечо пурпурным бантом осветил мое лицо и с облегчением перевел дух.
– О вас дважды справлялись, – сообщил он.
Я виновато откашлялся и расправил усы.
– Тогда стоит поторопиться? – прошептал, приложив ладонь к горлу.
– Следуйте за мной.
В сопровождении двух караульных мы поспешили к резиденции герцога Арно, а та встретила нас закрытыми коваными воротами и высоченным забором, за которым сверкал освещенными окнами и многочисленными фонарями роскошный дворец.
– Нам сюда, – указал старший охранник на калитку, перед которой толпились вооруженные до зубов бойцы. Мне тут же выделили новый эскорт и без промедления запустили внутрь.
Но вот дальше все пошло наперекосяк.
– Где вас бесы носят?! – рявкнул отец Вильям, до моего появления нервно шагавший из угла в угол просторной приемной. – Уже без четверти полночь!
Всю дорогу я разминал непослушные губы, но заготовленная речь вмиг вылетела у меня из головы, и оправдания прозвучали довольно жалко.
– Возникли проблемы, – изо всех сил сутулясь, прошептал я.
– Что у тебя с голосом? – насторожился экзорцист, внимательно вгляделся в бледное лицо Валентина Дрозда, но ссадиной на скуле нисколько не заинтересовался и только охнул: – О нет! Ты испил крови Осквернителя!
– Вздор! – все так же шепотом возразил я и погладил кровоподтек. – Просто говорить больно…
– Я ведь не зря предупреждал Марка, что это чрезвычайно опасно! – словно не услышал меня отец Вильям. – Просил ведь его обойтись без самодеятельности!
– Но…
– Не ври мне! – прошипел экзорцист. – От тебя просто разит Тьмой!
Ничего не ответив, я подсмотренным у Валентина нервным движением потеребил седой ус, потом достал из-под плаща заполненную кровью бутылку, и монах тут же про меня забыл.
– Это она? – сипло выдохнул он, быстро провел ладонью вдоль стекла и тихонько рассмеялся: – О да! И Тьма, и Скверна! Чистая, ничем не замутненная сила! – Экзорцист опомнился, презрительно прищурился и поджал губы: – Твое своеволие мы обсудим позже, его светлость ждет.
Он первым зашагал на выход; я с драгоценной бутылкой засеменил следом. Мы прошли заполненный охраной коридор, пересекли пустую комнату и встали на пороге погруженного в полумрак зала. Дальняя его часть была отгорожена ширмой, оттуда доносился приглушенный гомон голосов, а на середину просторного помещения выставили покрытый черной скатертью стол с тринадцатью серебряными приборами.
Целых тринадцать?
– Жди здесь, – распорядился отец Вильям, скрылся за ширмой, а вскоре вернулся в сопровождении моложавого господина, представительного и вместе с тем взвинченного практически до состояния истерики.
– Валентин! – всплеснул руками герцог Арно. – Мы вас совсем заждались!
– Ваша светлость, – склонил я голову, признавая свою оплошность.
– Что вас задержало?!
– Обстоятельства непреодолимой силы, – прошептал я в ответ, как бы невзначай потерев свободной рукой начавший синеть кровоподтек на скуле.
– Ох уж этот ваш солдафонский юмор! – фыркнул герцог и вдруг выхватил у меня бутыль. – Это она? – спросил он у отца Вильяма.
– Она, – подтвердил экзорцист, и голос его дрогнул. – Это чистая сила, ваша светлость…
– Тогда чего мы ждем? – рассмеялся внучатый племянник его величества. – Приступим!
– Испить кровь нужно ровно в полночь, – напомнил отец Вильям, с благоговением принимая у покровителя емкость с кровью.
– Ах да! Ох уж эти формальности… – небрежно отмахнулся герцог Арно и повернулся ко мне: – Мы не забудем вашей помощи, Валентин. Преданность делу, инициативность…
– Ваша светлость, – мягко прервал его экзорцист, – время не терпит…
– Жду вас завтра, Валентин. У меня всегда найдется работа для человека ваших выдающихся способностей!
И враз потеряв ко мне всякий интерес, герцог скрылся за ширмой. Отец же Вильям смерил недобрым взглядом и скривил рот в ухмылке.
– Завтра, – многообещающе произнес монах, выдернул пробку из бутылки и принялся разливать кровь по миниатюрным серебряным стаканчикам.
Я попятился на выход, выскользнул в коридор и уже там с облегчением перевел дух.
Сработало! Святые угодники, и в самом деле сработало!
На подкашивающихся ногах я вышел в коридор и попросил караульных проводить меня на выход. Пока шагали через замощенный брусчаткой двор, все ждал злого окрика в спину, но – нет, никто не всполошился, никто не бросился в погоню.
Никто ничего не понял!
Выйдя за калитку, я лишь покачал головой в ответ на предложение начальника охраны проводить меня до проходной.
– Думаю, здесь безопасно, – и рассмеялся тихим шепотком.
– Полагаю, это так, – ответил караульный и навязывать мне охрану не стал.
Я спокойно покинул зону ответственности Пурпурной палаты, а там повернул не к фонтану с каретой, а в противоположном направлении. Отыскал черневшую темными провалами окон канцелярию тюремного департамента, прокрался на задний двор конторы напротив и отмычкой отпер дверь черного хода. Осторожно переступил через порог, отыскал в темноте лестницу и поднялся по ней на второй этаж. Дверь на крытую галерею также не стала серьезным препятствием, и вскоре я уже крался по коридору гостевой резиденции в поисках нужной двери.
Зачем? Да просто решил не оставлять незавершенных дел, вот и все.
Мог бы удрать, но люди, подобные болезному господину, не привыкли оставаться в дураках. Такие даже в Пахарте достанут, лучшая защита от них – это нападение…
Мелькнул отблеск фонаря, в соседнем коридоре зазвучали шаги, и я поспешно схоронился в глубокой нише, а когда все стихло, выбрался из-за статуи мускулистого атлета и поднялся на третий этаж. Отыскал там черный ход, отмеченный в плане апартаментов, опустился на колени и заглянул в замочную скважину.
Одна лишь чернота.
Тогда приник к отверстию ухом и вскоре уловил скрип, шлепки, короткие женские всхлипы и вскрики. А еще – донесся характерный аромат опиумного дыма.
Похоже, кронпринц Иоанн берет от жизни все…
Отыскав на кольце подходящую отмычку, я отпер замок, тихонько проскользнул внутрь и сразу замер на месте, пытаясь разобраться в обстановке.
Кладовка, это просто кладовка.
Нашарив лежавшую на полке подушку, я стянул с нее наволочку и осторожно приоткрыл дверь. В гостиной никого не оказалось, но охи и ахи теперь доносились куда отчетливей. И, что вполне логично, доносились они из приоткрытой двери спальни.
Мимо которой я благополучно и прошмыгнул.
Осторожно пробрался в прихожую, задвинул засов входной двери и только после этого вернулся полюбоваться на крайне занимательное зрелище, благо темень в спальне рассеивали многочисленные светильники, а полупрозрачная ткань балдахина происходящего на кровати действа нисколько не скрывала.
Посмотреть действительно было на что. Кронпринц Иоанн оказался распластан на спине, руки и ноги наследника престола были примотаны шелковыми шнурами к стойкам, а обнаженная прима королевской оперы скакала на нем столь самозабвенно, что скрип дерева, полагаю, был слышен и в коридоре.
Да уж – обездвижить жертву и в самом деле проблемой не станет.
Опустившись на четвереньки, я проскользнул к мерно раскачивавшейся кровати, там резко приподнялся и отдернул балахон. Пустая наволочка накрыла запрокинутую девичью голову, а, прежде чем успел поднять крик одурманенный опиумом кронпринц, в его рот оказалась затолкана скомканная сорочка.
Инга принялась вырываться, и пришлось слегка ее придушить, потом я занялся наследником престола, шею которого без особого пиетета ухватил и сжимал до тех пор, пока не закатились яростно вперившиеся в меня глаза. Сразу ослабил хватку, нащупал пульс и с облегчением перевел дух.
Живой! Убивать кронпринца не входило в мои планы.
Смяв полученную от болезного господина бумажку, я зашвырнул ее в дальний угол, затем стянул с пальца серебряный перстень официала ордена Изгоняющих и спрятал его под подушкой, словно кольцо случайно слетело с пальца душителя.
А что удавить жертву не вышло, так ничего удивительного – артрит у человека.
Да – Якоб Ланц в очередной раз оправдал прозвище Ловкач и, пока из него выбивали дух, успел подменить моим перстнем перстень из бархатного мешочка на шее вербовщика. И пусть теперь болезный господин объясняется, каким образом кольцо с его личным номером оказалось под подушкой полузадушенного наследника престола!
Хотел бы я при этом присутствовать!
А даже если выкрутится, заговорщики вспомнят обо мне еще очень нескоро; будет время на новом месте обустроиться. Главное, ноги отсюда унести…
