и Одиль очень тепло нас встретила. Мы ей в пять минут объяснили, что задумали. Она очень удивилась, но возражать не стала и направилась вместе с нами к Аделаиде. Мы помчались к цветочнице и повторили ей всё слово в слово. И замерли, затаив дыхание, а Аделаида стояла и смотрела на нас с едва заметной улыбкой.
– Что думаешь, сестрица? – просила её Одиль.
– Как я поняла, вы хотите убедить Жинет принять участие в танцевальном конкурсе, чтобы она рассталась со своей многолетней обидой и расколдовала членов вашей семьи?
– Да! – хором ответили мы с Мабусей.
– Скажу честно, что думаю. Во-первых, я думаю, что наша младшая сестрёнка вас даже слушать не станет. А если вдруг каким-то чудом или из симпатии к старой даме в шлёпанцах всё же согласится выслушать, то, считаю, всё-таки отправит вас загорать в Гренландию.
– А что ты думаешь во-вторых? – спросила Одиль.
– Во-вторых, я думаю, что обида слишком затянулось и мы должны использовать этот шанс! Вперёд!
И мы все вчетвером вышли из цветочного магазина. Снег на улицах Жизе-ле-Вьолет успел подтаять и превратился в грязноватую слякоть.
– Разве мы не в булочную? – удивилась я, когда мы свернули в переулок.
– Нет, Жасинта, – ответила Одиль. – Когда Жинет сердится, она обычно убегает из города и прячется в старой хижине в лесу. Деревья и лесные зверушки помогают ей вернуть душевное спокойствие. Думаю, там мы её и найдём.
Мы шли долго, не меньше получаса. Вышли из города и углубились в лес, и с каждым шагом он становился всё гуще. Вышли на лужайку и увидели маленький домик со светящимся окошком. Из трубы поднимался дымок. Мы тихо направились к домику, и скажу откровенно: я боялась новой встречи с родственницей наших друзей.
– Что вам здесь надо?
Услышав окрик, мы – я и Мабуся – замерли. Повернули головы и слева от домика увидели сидящую на пеньке молодую женщину. А рядом с ней лань, смотревшую на нас прекрасными влажными глазами…
Глава 13
Жинет Тритон
Я, конечно, сразу узнала Жинет Тритон, вот только теперь она была не в розовой блузке, испачканной мукой. Жинет сердито смотрела на нас и гладила лань, а лань спокойно стояла рядом.
– Здравствуй, Жинет, – ласково поздоровалась Одиль.
Булочница-колдунья ей не ответила. Она похлопала лань по спине, и та, сделав три грациозных прыжка, ускакала в чащу, а Жинет медленно поднялась и сделала несколько шагов в нашу сторону.
– Добрый день, сестрицы, – наконец всё-таки поздоровалась и она. – Пришли навестить меня целой компанией? Мило, ничего не скажешь. Рада видеть симпатичную мордашку Жасинты. Но не имею чести знать оригинальную даму, которая её сопровождает.
– Модестина Пантут, её бабушка.
– Очень рада познакомиться… К вечеру холодает, пойдёмте в дом. Там вы мне и расскажете о цели своего визита.
Мы все вошли в маленький домик, где и вправду было гораздо теплее. Жинет уселась в кресло, покрытое звериной шкурой. Её сёстры сели на деревянную лавку. А мы с Мабусей остались стоять.
– Я вас слушаю, – произнесла Жинет.
– Сестричка, – заговорила Аделаида, – я уверена, ты прекрасно знаешь, почему мы решили навестить тебя в твоём лесном убежище.
– Наверное, из-за небольшой моей шалости по отношению к семейству Жасинты. Хотя я удивлена, почему это юное создание шагает на двух ногах.
– А что в этом удивительного?
– А то, что она должна ползать, как змея. Но, очевидно, я допустила какую-то ошибку, когда колдовала.
– Я не ела булку, которой вы меня угостили!
Жинет Тритон снова тоненько хихикнула, так пискнула бы маленькая обезьянка, прищемив себе палец. А меня будто что-то ударило в солнечное сплетение.
– Мадам Тритон, мы пришли попросить у вас античар для моих родителей и собаки, чтобы они снова стали самими собой, когда проснутся. Сейчас они спят благодаря каплям, которые дали ваши сёстры. Иначе папа превратил бы наш сад в рай для кротов, мама воображала бы себя поэтом Жаком Превером [9], а Вантуз соревновался с астронавтами НАСА. И всё из-за чего? Из-за того, что мама учит людей танцевать фламенко? Да это же глупость несусветная!
Иногда – поверьте мне на слово! – просто необходимо вышвырнуть камень, который лежит у тебя на сердце.
Все три колдуньи и Мабуся молча уставились на меня.
– Так, значит, вы желаете получить античары, многоуважаемая Жасинта? – заговорила Жинет Тритон. – Значит, вам не по душе моя весёлая шутка?
– Нам не до шуток! И не до веселья! Мы такого не заслужили! С какой стати вы решили помешать моей маме обучать людей фламенко?
– У меня есть на это личные причины.
– Мне известны ваши причины! Вы завидуете моей маме, потому что она танцует, а вы нет!
Эти слова сами соскочили у меня с языка, и, посмотрев на лица трёх колдуний, я поняла, что сболтнула лишнее.
– Кто тебе это рассказал? Что ты знаешь обо мне и танцах?
– Послушай, Жинет, – вмешалась Аделаида, – Жасинта тут…
– Вы посмели проникнуть в моё святилище?! Вы… – Жинет покраснела от гнева.
– Но мы…
– Разговор закончен. Все вон из моего дома!
– Жинет, прошу тебя, успокойся, – голос подала Одиль.
– Не желаю ничего слышать от сестёр-предательниц! Вы обе меня предали!
– Мадам Тритон!
Впервые в домике колдуньи прозвучал голос моей Мабуси.
– Я понимаю ваше негодование, но, прежде чем мы уйдём, позвольте мне рассказать вам одну коротенькую историю. Она произошла в Квебеке, самой красивой земле на свете. И случилась с маленькой девочкой с длинными тёмными волосами, которая танцевала всегда и везде и не могла остановиться. Она танцевала на школьном дворе, на льду замёрзшего озера и на всех деревенских праздниках. И её мама, само собой разумеется, записала её в школу, где учат народным квебекским танцам. Девочка была рада, но не совсем. Её страсть звалась фламенко, а сама девочка звалась Мирабель. Это моя дочь и мама Жасинты.
За время коротенькой истории Жинет, похоже, успокоилась.
– Рада за неё, – сказала она с неприятной улыбкой. – И зачем вы мне это рассказали, Модестина?
– Вот зачем: Мирабель повезло, ей встретились люди, которые поняли её и помогли осуществить мечты. У вас не случилось такой поддержки. Листожоры, преподаватели, родители, дети повели себя отвратительно, и – табарнак! – я обиделась бы не меньше вашего. Но с тех пор прошло много лет, и если даже ваш гнев и обида не угасли, то моя дочь, зять и собака Вантуз не имеют к ним ни малейшего отношения.
– Ннну, нне… промычала Жинет.
– И на прощанье, а мы через
