class="p">Юки съёжилась.
— Если вы найдёте остатки «Ханмэй», постарайтесь достать нейр корабля, это поможет узнать больше об аномалии. Детективы, спасибо вам! И желаю уда…
Сёгун прервал связь.
— Внешние коннекты отключены, — сказал его равнодушный голос. — Проходим врата.
Одиссей уставился вперёд, в море мрака. Он ждал, что глаз сайн вот-вот пробудится, в нём вспыхнут тонкие переливы звёздного света, они станут предостережением, а может, подскажут путь. Но в навигационном центре было пусто и темно. Неужели судьба Одиссея никак не зависит от этого полёта? Он не погибнет? Не затеряется на той стороне? Может, ситуация застыла в идеальном равновесии, и глаз пока не может ничего предсказать? А может, аномалия как-то сбила работу глаза?..
Фокс не успел обдумать ни одну из этих версий: зияющая бездна надвинулась на «Мусорог» и поглотила его. Человек почувствовал, как сквозь всё тело проходит невидимая волна; ему показалось, что он медленно исказился, смялся, как лист бумаги — совершенно безвредно и безболезненно, но чудовищно, неестественно. А затем снова разгладился, так, что от мятости не осталось и следа.
Чернушка резко вскрикнула и моментально оказалась на капсуле Одиссея. Она хотела обвиться вокруг хозяина, вцепиться ему в бока и положить голову на плечо — это была поза защиты и безопасности, ставшая привычной за годы, что они провели вместе с Ниссой. Но капсула не позволила ей обнять Фокса, поэтому птица просто прижалась к нему, как могла.
«Мусорог» проплыл полосу непроглядной темноты, и искажённое чувство исчезло в тот же момент, когда они вышли на ту сторону… А на той стороне их встретил громадный космический водоворот.
Чёрный свет расходился откуда-то из далёкого центра — да, именно чёрный и именно свет, он светил, но казался грязным, будто с трудом прорывался сквозь налёт темноты. Он не слепил, но как будто сдавливал глаза, и казался горячим, несмотря на все слои брони. Он давил во все стороны, расходясь от источника, скрытого в самом центре аномалии. Мириады осколков, текущих бесконечной извилистой рекой, перекрывали потоки этого света, он моргал и переливался, усиливая напряжение и без того обескураженных глаз. Но открывающееся величие завораживало, притягивало взгляд.
Гигантское астероидное поле не просто вращалось по кругу, это не была воронка или кольцо — смятое искажённое пространство диктовало другие, куда более закрученные формы. Казалось, огромный поток влечётся хаотично, разбиваясь на множество рек, перебивая сам себя, проходя сквозь собственные струи, перекручиваясь, смешиваясь, сходясь и расходясь. По сути, это была неровная и рваная сфера, состоящая из сотен каменных рек. И огромное число астероидов, скал, камней, глыб льда, неведомых минералов и обломков, окутанных облаками пыли и мелкой трухи — бурля, вращались и мчались… Словно в бесконечном бегстве от чего-то в глубине.
— Так вот ты какой, — слегка охрипнув, проронил Фокс. — Великий силоворот.
Ведь он помнил предвидение Джанни Фло.
— Столкновение неизбежно, — бросил Сёгун, и «Мусорог» содрогнулся от удара, тут же пришёл второй, третий, четвёртый — через секунду их стало невозможно сосчитать.
Сотрясающие удары обрушивались на баржу со всех сторон, всё внутри ходило ходуном, ведь сейчас у «Мусорога» не было полей, которые гасят энергию ударов. Течение схватило их и повлекло вперёд. Они возникли на периферии гигантского силоворота, но даже здесь на корабль обрушился град астероидов. Те, что крепче, отскакивали и продолжали свой полёт, другие разбивались на куски, пополняя безмерное воинство осколочного моря, которое бушевало в извилистом, смятом пространстве местного космоса.
— Нашей тяги недостаточно для преодоления потока, — прокомментировал Сёгун. — Маневрирование признано нецелесообразным.
На «Мусорог» обрушивался удар за ударом: ливень незначительных осколков шуршал по броне, как фоновый дождь, но каждую секунду немые чудовища величиной со скалу или даже с гору приходили из темноты и врезались в баржу, сотрясая её от кормы до носа. Корабль содрогался и скрежетал, живых бы давно убило, швырнув на стену или ударив о пол; хорошо, что они лежали в капсулах. Вибро-гель состоял из двух слоёв, внешний мелко трясся, смягчая колебания, внутренний оставался практически спокоен; а скафандры сразу закрыли уши и заглушали внутренний грохот.
— Погодите, тут же полно потоков, «астероидных рек», — воскликнул Грай, разглядывая пейзаж. — Мы что, не можем выйти из потока и лететь между ними?! Вам что, нравится ловить на себя все пинки?!
— Здесь нет пространства между потоками, — ответил Сёгун. — Это иллюзия. Складки пространства организованы так, что движение идёт по одному пути. Все потоки — одна река, и лететь можно только в ней, больше негде. А на краю потока или в центре, не существенно: плотность астероидного поля примерно одинакова.
— Проклятье, — гобуркнул Бульдог. — Придётся потерпеть.
Несмотря на удары, «Мусорог» упрямо двигался вперёд, измятый, но не устрашённый. Тридцать метров брони, внутренняя часть которой была изрезана паучьими норами, оказались ещё крепче, чем думал Одиссей.
— Повреждения обшивки: пятнадцать процентов. Ремонтники приступили к экстренному восстановлению и поддержке структуры судна.
Ремботы взвились в воздух и унеслись по тоннелям раньше, чем Сёгун закончил свою фразу. В ангаре осталось два из девяти, на всякий случай.
— Так нас надолго не хватит! — напряжённо прокричал Грай, и его зычный голос был едва слышен в раскатистом громыхании, в космической а капелле каменного хора.
— Сейчас снизится, — Одиссей не был пророком, но когда-то звался звёздным капитаном и потому представлял, что будет дальше. — Мы становимся частью потока. Астероиды и осколки приспосабливаются к нам, начинается взаимное вращение. Постепенно столкновения сойдут на нет.
Любой астероидный рой, несмотря на кажущееся безумное мельтешение, на самом деле находится в состоянии полного покоя. В состоянии потока. Траектории всех камней, от мала до велика, связаны друг с другом в филигранный танец победившего равновесия. Огромная бронированная баржа, появившись на краю аномалии, внесла раздор и разлад в эту гармонию — поэтому сейчас вся громада потока бушевала, перекраиваясь заново. Волна хаотического разрушения уходила от «Мусорога» вперёд, гораздо быстрее, чем он летел.
Эта волна пройдёт по всему потоку, разбивая и перемешивая всё заново, но постепенно движение сгладится и в реке осколков опять воцарится идеальный баланс.
Удары и содрогания стали реже и слабее.
— А что с вратами, их не разобьют?! — крикнул Грай. — Долбанёт гора, они вдребезги, а мы тут застрянем навеки!
Панорамные экраны показали мощный техно-контур, зависший в черноте; баржу уносило всё дальше. Было видно, как осколки из бушующего потока отлетают и в сторону врат — но их траектории в последний момент
