– Чего? – жалобно спросила Аркато. – Она что, не с той карты пошла, что ли?…
За века человеческой истории, будь то мифическая Терра или реальный Мир, люди изобрели множество полезных и еще больше вредных вещей, и только военное искусство не поднялось выше доктрин, открытых на заре каменного века. Во все времена любое сражение выигрывалось благодаря вовремя выполненному обходному маневру или проигрывалось из-за отсутствия оного. Ужасающей силы удар врага через Пролив оказался ложным. В нем Ар Солтиг потерял не меньше двух миллионов человек. Пусть – Эгваль может себе это позволить. Эта страна способна выиграть любую войну, была бы на то воля ее руководства.
Настоящее наступление Солтиг повел в направлении от Норденка, именно за этим стягивались его отборные войска на территорию Магистрата. Десанты высаживались на всем протяжении береговой линии Грааля, Солтиг нигде не концентрировал силы в количестве, оправдывавшем применение сверхоружия – бухая из пушки по воробьям, Хозяйка быстро израсходует его запасы. А они невелики, убеждал соотечественников великий президент. Пусть погибнут все города Эгваль, во что он сам нисколько не верит, но остальные шесть десятых населения, рассредоточенные по необъятной территории, уцелеют.
И тогда судьба Острова печальна. Военнослужащие будут уничтожены, в плен он приказывает никого не брать, следуя примеру жестокого противника. А мирное население вывезут подчистую в отдаленные районы Эгваль с суровым климатом: мужчин отдельно, женщин отдельно. Ни при каких условиях бывшим гражданам Острова не разрешено будет вступать в брак. Через поколение все они исчезнут.
«Пусть не упрекают нас в геноциде», – вещал Солтиг. – «Это не геноцид, а наказание народу Острова за то, что он избрал себе такого правителя».
Флот Эгваль (да-да, Солтиг построил мощный флот на восточных верфях) не мог добраться до Острова через Великий океан, ибо запас хода авианосцев – двадцать тысяч километров – всего половина необходимого расстояния. И тут гений Солтига одержал верх. Военно-морская база на атолле Марион явилась необходимым перевалочным пунктом. Скольких лет, затрат и трудов стоило ее оснастить, доставить запасы горючего – основу будущей победы! И вот шестерка авианосцев подошла к Острову с запада, налеты на Вагнок возобновились с утроенной силой. Два новейших авианосца Хозяйки поспешили уйти в открытый океан, избегая безнадежного для них сражения, и связь со штабом до сих пор не восстановили.
– …По приказу ее высочества, на северном направлении сосредотачиваются свежие силы… (Картина: лязгающие гусеницами стройные колонны танков, суровые и уверенные лица солдат).
– Она ошиблась, когда разрушала Фортрез, вместо того, чтобы сгубить обычный мирный город. Через день – второй, давая понять: «продолжение следует». Такой урон, когда никакие военные средства не помогают спасти население, для любой страны неприемлем, сразу следует капитуляция, – заявил Андрей.
– Вы – сумасшедший!! Воистину! – Аркато отпрянула от него, а Сави, против воли, не могла оторвать глаз.
– Иногда мне кажется, что да, – согласился Андрей. – Но Остров мог победить, израсходовав всего две сверхбомбы. А нынче – амба. Хозяйка останется в истории, как человек, успевший в один день выиграть и проиграть войну.
– Ты кто?
– Нина…
– Почему такая грязнуля?
Нина открыла рот, чтобы послать мужеподобную красавицу в положенное ей место, но другая женщина толкнула ее локтем в бок:
– Не спорь с Таис! Иди, мойся.
Нина огляделась. Где в этом длинном деревянном бараке среди рядов двух-ярусных коек что-нибудь похожее на умывальник? Ага, вот он…
– Не здесь, – Таис ухватила Нину за шкирку и повлекла к выходу. Нина решила не выпендриваться и послушно начала спускаться по вертикальной металлической лесенке. Тюремный барак стоял на пятиметровой высоты сваях и просто спрыгнуть вниз было бы вредно для здоровья. Для любителей таких упражнений земля внизу утыкана острыми железными штырями.
Таис подождала, пока Нина спустится на десяток ступеней, и безбоязненно шагнула в пустоту. Ее руки и колени сжали тонкий столб, высящийся в метре от лестницы, и Таис с божественной легкостью съехала вниз еще до того, как Нина преодолела половину пути. Ей пришлось терпеть это унижение и дальше, потому что еще четверка зэчек, видно приспешниц Таис, повторили ее трюк и со смехом поджидали Нину у колонки водопровода.
Нина послушно стянула через голову серую робу с желтыми квадратами на спине и груди, развязала ремешок штанов…
– Какая девочка, ммм,… – простонала Таис, разглядывая голую Нину. – Аня, облей-ка ее!
Та, что советовала не спорить с Таис, сочувственно улыбнулась Нине и окатила ее из шланга ледяной водой. Нина заорала, жмурясь и закинув назад голову. Через три минуты, когда Таис растирала ее шершавым, жестким от частых стирок полотенцем, по телу Нины волнами прокатывался жар, и она поняла, что давно не чувствовала себя так хорошо…
– Ты будешь моей, – сказала Таис. – Или общей, как те двое у параши. Теперь отвечай, как положено. Ты кто?
– Вандерхузе, Нина. Воровка и брачная аферистка. Двенадцать лет.
…Нина проснулась, но решила понежиться еще пять минут. Вытянулась на спине, заложила руки под голову. Зевнула. Не такое плохое было время… Гораздо лучше ситуации, в которой очутилась сейчас.
Валентин обрадовался, увидев Хозяйку спокойной и собранной, как всегда. Вчерашнее потрясение, когда стало известно, что победа ускользает из рук, на ней не отразилось.
– Мы подтягиваем ударную группировку к Чертову горлу, ваше высочество.
– Собирайте все силы, Валентин. Все, что есть… Вам знаком термин: «камикадзе»?
– Пилот-самоубийца.
– Управлять воздушной торпедой должен человек, потерявший близких. Жену, детей. Любимую. Сам утративший желание жить. Жажда мести – могучий первобытный инстинкт. Цель – авианосцы Солтига. И скажите Деверо… Что такое, Валентин?!
– Мы перевели «Глаз» на низкую орбиту и определили положение морской группировки, с которой утеряли связь. Деверо вылетел к ним, принять командование. Здесь остался его заместитель.
Хозяйка на мгновенье задумалась.
– Хм… Я стала опаздывать. Когда Деверо объявится, если объявится – приказываю его расстрелять. За дезертирство.
– Ваше вы…
– Валентин! Будущее наше – темное. Нет дороги вперед. Если честно скажете, что тоже хотите смыться, я вас отпущу. Верьте мне. Это не провокация с моей стороны, идите, куда хотите, пока не поздно.
