Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
Они выпили водки (Костик алкоголь не употреблял, чокался соком), налили по второй, и вскоре застолье приобрело тот привычный и милый каждому русскому тонус, который только и придает ему смысл и значение в наших палестинах. Игнат, захмелев изрядно, впал в ностальгию по лучшим временам его военно-музыкальной жизни. Гоша ударился в исторический экскурс, хлестко и со знанием фактов разоблачая пагубную роль ключевых российских политиков, от Ленина до Ельцина, в разрушении подлинно великой империи, каковой могла бы стать Россия. Любаша, поддакивая обоим и подливая, вставляла время от времени реплики, уносившие воображение собравшихся в светлую близкую даль материального процветания и «сбычи мечт». Только Костик – Утист молчал, рассеянно улыбаясь, словно тоже хмелел – без вина. Через пару часов он попрощался, оставив компаньонов допивать и договаривать уже изрядно бессмысленные и бессвязные разговоры.
Пьяный Гоша трезво оценил свои сексуальные возможности и вскоре тоже, сославшись на усталость, ушел-уполз, сопровождаемый упреками в бессовестности и хилости, по каковой причине срывал естественное завершение праздника.
Пара все же дошла до финальной мизансцены, но сыграла торопливо и халтурно – Игнатий Васильевич был никакой.
Утром Любаша аккуратно перебралась через сопящего друга, наскоро приняла душ, оделась. Любопытство и что-то еще, чему не могла найти объяснение, пересилили всегдашнюю ее порядочность и интеллигентный самоконтроль. Убедилась, что Игнат по-прежнему дрыхнет, тихонько достала из сумочки компактный фотоаппарат. Бронзовый герой никуда не делся. Только теперь ей пришло в голову, что статуэтка может быть очень древней. Догадка почему-то взволновала, но объяснить этого себе не смогла.
Любовь Андреевна Алтунина дважды с разных ракурсов запечатлела странную находку в недрах шкафа с помощью вспышки. Потом уехала к себе. До конца недели «ковала железо» у компьютера. Субботу и воскресенье провела дома, за чтением женского детектива сверхпопулярной писательницы Пелагеи Пунцовой – более бездумного и бессмысленного занятия Любаша не могла себе и вообразить, именно поэтому порой и прибегала к такому виду терапии. Сейчас как раз то, что требовалось. Она хотела полностью расслабиться. Но полностью не получилось. Чтению назойливо мешал бронзовый мальчик в Игнатовом шкафу.
Глава двадцать четвертая. Опять исчез
С первоапрельской торжественной пьянки по 30 апреля включительно они продолжили азартно делать деньги. К 1 мая, когда, уже по традиции, у Игната накрыли очередную «поляну», счета главных «концессионеров» пополнились в сумме еще на 15 миллионов рублей. Оно и понятно: больше ставишь – больше получаешь. Итого, 46 лимонов.
Все прошло замечательно, включая сексуальные утехи, в которых Гоша полноценно и с успехом принял участие, – на этот раз он был в форме и в азарте. Ушел к себе приблизительно в час двадцать. Но еще до приезда Костика и Любаши, зайдя в полдень к Игнату с купленными на вечер продуктами, Георгий Арнольдович предупредил.
– Слушай, я с завтрашнего дня и по четвертое включительно буду занят. Хочу кое-что пописать, а то совсем рука отвыкла и мозги цифрами обросли, как соляными наростами.
– Что ты писать собрался? С ума, что ли, сошел? Сценарий копеечный? Гошка, идиот, ты же мультимиллионер, на хрена тебе?!
– Отстань, не твое дело! Хочу и пишу! Все равно биржа откроется только в понедельник, темп не теряем, а ты отдохни, займись чем-нибудь своим. И не вздумай пьянствовать, я тебя умоляю. Наведи порядок в квартире, посмотри телевизор, почитай, наконец, что-нибудь стоящее – ты же раньше так любил читать. Отвлеки мозги, остуди глаза, отдохни. И не дергай меня эти три дня, понял? Дай покой, Игнат, я тебе прошу! Вот, кстати, можешь Любашу поразвлечь, в кино с ней сходи, в театр, на выставку.
– Она завтра в Питер уезжает на пять дней, мать проведывать, – хмуро буркнул Игнат, явно огорченный решением друга.
– Во, с ней поезжай. Покачаешься в колыбели революции, сходите в Эрмитаж, Любаша будет в восторге.
– Ладно, все, вали, никуда я не поеду, найду себе занятие… Кинодраматург хренов! Ты часом не про наши игры сценарий задумал?
– Да пошел ты! – Гоша решительно покинул штаб-квартиру.
Потом были три дня счастья. Они пролетели, «как облака над мастерскою, где горбился его верстак» – лучше, чем эта цитата из Пастернака, Гоша не мог им придумать определения, отметив про себя, что, если бы Борис Леонидович творил в эпоху компьютеров, вся его поэтика просто не могла бы возникнуть.
Забытое ощущение творчества, мучительно-сладкий поиск смыслов, рифм, русскоязычных воплощений Дантовой строфики и мироощущения… и очередной отточенная, звучная терцина, после которой хотелось по-пушкински воскликнуть: ай да Гошка, ай да сукин сын!
Он почти ничего не ел, обо всем забыл, а перед сном накатывала и тяжко донимала досада: целый год не занимался тем, ради чего единственно и стоило жить прежде и уж тем более доживать свой век. Утешался перспективой.
В понедельник с утра он позвонил Игнату. Молчок. А мобильный талдычил: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Он спустился, давил звонок. Что-то тревожное, злое, раздражающее подкатило под сердце. Вернулся в себе, взял ключ от Игнашкиной квартиры. Спустился, открыл, вошел. Вроде все в порядке, но… В гостиной-кабинете на столе нет ноутбука. Перешагивая через развалы вещей и предметов, вошел, открыл платяной шкаф: нет Аполлоши. Обыскал квартиру. Даже на антресоли забрался. Статуэтка пропала.
Гоша распахнул створки старого секретера, где Игнат хранил договоры и отчеты по брокерской фирме «Удача – сервис». Все документы были на месте.
Колесов взял себя в руки и, вооруженный отличным знанием Игнатова хозяйства и гардероба, произвел методичный обыск. Он не обнаружил куртки на подстежке, любимой Игнатовой кепки, демисезонных полусапог армейского типа, большой сумки и… паспортов. Обоих. Российского и заграничного, который он заставил Игната обновить на всякий случай пару лет назад.
Гоша в бессилии опустился на рабочий стул, на котором последние месяцы насиживал геморрой, потроша валютную биржу.
«Господи, неужели опять загул, запой! Нельзя было его оставлять. Бывший алкаш в эйфории – верный путь назад, к истокам. А паспорт заграничный ему на что? В безвизовую страну рванул? Один? Например, в Египет. С него станется. Вот ужас!..»
Примерно час Гоша просидел в оцепенении, пытаясь решить, что же предпринять. Не решил.
Набрал Утиста. «Мама болеет. Звонила Игнатию Васильевичу, что не придет. Не отвечал. Костик нормально. Завтра работаем? Ладно, жду».
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
