Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

— Извини, Громов. Работа…

Ну да, ничего личного.

— Бу, — сказал Тимоха и щёлкнул парня по носу, чем окончательно добил.

— Он не в обиде, — перевёл я, глядя, как тварь разрастается по кладбищу. — Так что с этим могильником будем делать?

— Сдерживать. Такой прорыв не может не остаться незамеченным. Выброс силы заметят, да и ваши люди, надеюсь, додумаются сообщить куда-нибудь.

— Не уверен, — Воротынцев поморщился. — Мы сюда ехали… дело делать.

И на Мишку поглядел. А тот плечами пожал. Мол, тоже не в обиде. Дела, они такие, сталкивают людей друг с другом. Но это не повод, чтобы вовсе мозги терять. Нет, любовью друг к другу они проникнутся. Более того, если вдруг выживем, Венедикт без малейших угрызений совести попытается угробить Мишку. Да и Мишка, думаю, в стороне не останется.

Но это потом.

Трещины подползали и замирали, словно упираясь в невидимую стену.

— Земля освящённая, ещё хранит силу, — пробормотал Шувалов, оглянувшись на церковь. — Но это ненадолго… предлагаю объединиться, создать пузырь. Могильник — тварь сильная, но не особо умна. Точнее, это даже не существо, а такое… промежуточное создание.

Вот жуточное — это верно.

Из земли вынырнула тонкая веточка, на которую я не без опасений наступил. Веточка хрустнула и исчезла, а следом и трещина затянулась.

— Надо отступать к церкви. И там продержимся дольше.

Чудесно.

— Главное, что пока мы тут, он не полезет за ограду. Тем паче там худо-бедно внешний контур держится.

— То есть, — я уточнил, вглядываясь в то, во что превращалось пространство. — Мы тут героически сражаемся, пока пупок не развяжется, потом гибнем, а нам после памятник?

— Если повезет, но я бы не рассчитывал, — Герман умел улыбаться.

— На гибнуть или памятник?

— Памятник. Боюсь, памятник нам не за что ставить… отходим. Дима, постучи в дверь…

— Уходите! Убирайтесь! — донёсся нервический визг. — Я жаловаться буду! Прочь.

— Вас тут сожрут, — крикнул я, хотя, честно, за такую подставу стоило бы и бросить. Ну в самом деле, свинство же полное!

— Убирайтесь! У меня есть бомба!

— Сав, — Мишка подёргал за ручку, но дверь явно заперли и изнутри. — Его ведь допросить надо…

Вот кто у нас, я гляжу, оптимист!

Венедикт переводил взгляд с меня на Мишку, и на Тимоху, что задумчиво застыл, сунув палец в нос.

— Думаешь, он и вправду что-то знает? — я поглядел на дверь.

Крепкая.

И запор там, помнится, приличный.

На окнах решётки.

Нет, вынести всё это можно, но время потребуется. И силы. А силы нам для другого пригодятся.

— Миш, ну его на хрен! — я принял решение. — Сомневаюсь, что он и вправду чего-то знает. Иначе бы сперва продал информацию нам, а потом уже тебя — им.

Знаю я такой типаж.

— Мы отходим, — Шувалов стукнул в дверь и рявкнул во всю глотку. — Кладбище восстало. Если останетесь здесь, вас сожрут.

Тишина.

И Тьма, которая сунулась, не сразу нашла человека. Сбежал? Спустился в подвал, в погреб, крышку прикрыл и сидит, обложившись иконами. Только светятся те слабо, будто старые угли.

— Он в подвал ушёл, — сказал я. — Задолбёмся выколупывать. Хотя…

Я дёрнул Тьму и она оскалилась, рыкнула, но человек, увидев тень, не побежал. Он сжался в комок, схватил иконку и сунул в морду.

— Изыди!

— Бесполезно, — перевёл я. — Он не выйдет, а Тьма его скорее сожрёт, чем за шкирку вытащит.

— Время, — Шувалов первым отступил от двери. — К церкви… колокольня сохранилась?

— Без понятия… как-то не до того было. А что?

— Колокольный звон и сигнал подаст, и… можно кое-что сделать, чтобы ослабить тварь. Возможно, даже заставим отступить, хотя уйти от магов она не уйдёт. И это тоже хорошо. Если работает не только контур… защиту раньше ставили куда более серьёзную, а потому, возможно, хоть что-то да живо.

Но позвонить и убежать не получится?

— Тимоха, не отставай, — я потянул братца, который, по-моему, происходящему радовался и искренне. Вон, прям сияет от восторга и карандашик с листиком достал из кармана, что-то чёркает.

Зарисовывает эпичную картину нашей гибели? Для потомков?

— Что с ним? — уточнил огневик. — Он какой-то… не такой.

— Контузия, — что уж тут отнекиваться. — Слегка не в себе.

— Угу, — подтвердила Буча, устраиваясь на макушке. В волосы она вцепилась, а длинным хвостом обвила шею Тимохи, для пущей надёжности.

— Чтоб… а кто тварюку держит⁈ — мужик попятился было в сторону, но хрустнувшая под ногой земля намекнула, что не стоит поддаваться панике.

— Так чего её держать, — я потрепал по шее Призрака, трусившего рядом. — Она сама держится.

Как-то вот на меня с сомнением посмотрели.

Земля близ церкви дымилась.

И чем ближе мы подходили, тем сильнее. Ещё она стала вязкой, что дёготь и хлюпала под ногами. Жар, исходящий от земли, пропекал толстую подошву ботинок. А в воздухе отчётливо воняло смесью мертвечины, ладана и грёбаных лилий. И в этом болоте медленно тонул сломанный, рухнувший с высоты крест. В нём ещё жила сила. И она поила землю, порождая на ней мелкую рябь.

А наше появление её усилило.

— Вперёд, — повторил Шувалов. — Чем ближе к стенам, тем лучше.

[1] Речь о катастрофе в метро Парижа, произошедшей в 1903 г. Погибло 84 человека. Многие были ранены.

Глава 32

Глава 32

В Берлине говорят о чрезвычайном