Евгений Лукин
Не судьба
В гранёный ствол уходят пули,
И щёлкнул в первый раз курок.
А. С. Пушкин
— Нет, но я-то тут при чём? — раздражённо спросил прибывший по вызову Глеб Портнягин. — Звоните в ментовку… Или в эту… как её… психподдержку…
— Ну, может, отколдуете как-нибудь? — проскулила та дама, что постарше.
Та, что помладше, рыдала и говорить не могла.
В комнате пахло лекарствами. Даже не пахло — разило.
Беда с этими дамами! Спохватись они пару дней назад, имело бы смысл запустить в квартиру склокожорку — всё, глядишь, и утряслось бы. Нет, довели до края…
Портнягин поёжился. Астральные вибрации вызывали озноб. Отрицательная энергетика в доме достигла такой напряжённости, что могла долбануть от малейшего заклинания.
— Давно он так?
— С утра…
Ладно, податься некуда. Портнягин подошёл к запертой двери, ведущей в смежную комнату и, хмуро осмотрев замочную прорезь, заправил в неё стебелёк спрыг-травы. В личинке тихо щёлкнуло.
Открыл. Вошёл. Сидящий у стола встрёпанный мужичок с безумными глазами вскочил, сцапал лежавший перед ним травмат и приставил к виску.
— Ещё шаг, — хрипло предупредил он, — нажму на курок.
— Да ты уже и так нажал, — заметил Портнягин.
Самоубийца моргнул и недоверчиво уставился на оружие.
— Курок — это то, что сверху, — со скучающим видом пояснил Глеб. — Его взводят. А то, что снизу, это спусковой крючок. На него нажимают… Когда матчасть учить будем? И вообще… К пустой голове ствол не прикладывают.
— Чего это к пустой? — ощетинился тот.
Кажется, дрожь в астрале шла на убыль. Слегка. Портнягин перевёл дух. Прикрыл дверь, пододвинул стул. Сел.
— Того! — назидательно промолвил он. — Прежде чем курок спускать, судьбу узнай… Может, тебе застрелиться на роду не написано.
— А-а… как?..
— Как узнать? Да запросто! — С этими словами Глеб порылся в сумке и извлёк на божий свет хрустальный шар размером с абрикосину. — Смотри сюда, — велел он, взявши извлечённый предмет двумя пальцами и взглянув сквозь него на растерявшегося самоубийцу.
— Так ты колдун, что ли? — сообразил наконец тот.
— Подколдовок, — уточнил Глеб. — Не отвлекайся, смотри давай. И не моргай, слышь!
Погубитель души своей послушно вытаращил глаза и так замер. Всхлипы за дверью смолкли, раздавалось лишь взволнованное шушуканье.
— Ну-ка тихо там! Мешаете…
Смолкло и оно.
— Ну ясно, короче, — со вздохом сказал юный чародей, отправляя хрустальный шар на место. — Ты тут продолжай, а я пошёл…
— Н-не понял…
— Чего ты не понял? Не суждено тебе.
— Сейчас ведь нажму! — в отчаянии пригрозил самострельщик.
— Нажми, — равнодушно позволил Портнягин. — Либо осечка, либо ствол разорвёт. Лучше, конечно, если осечка…
— Почему?
— Потому что не больно…
* * *
Честно сказать, волшебный шар таковым не являлся. Он и хрустальным-то не был. Обычное стекло — никаких магических свойств. Неизвестно, где эту безделицу подобрал ручной барабашка Шутик, — известно только, что совершил он это после недавней подначки Глеба Портнягина, временами любившего подразнить питомца: «Шутик, Шутик, поиграй и отдай». И если ничего барабашкой украдено не было, он с перепугу приносил первое попавшееся под хваталку.
Вот, принёс…
Впрочем, как видим, пригодилась и стекляшка. У Глеба вообще всё шло в дело: и магическое, и обиходное.
Самоубийц Глеб не то чтобы недолюбливал — скорее, терпеть не мог. Будь его воля, ставил бы ровненько к стеночке — и по морде, по морде, пока жить не захочется!
К счастью, судьба сводила его с ними крайне редко. Первый раз угораздило встретиться в пригородном перелеске. Ученик колдуна собирал там травы и корешки для выворотного зелья, а неподалёку выгуливала пёсика симпатичная девушка в белом. И так совпало, что на опушку они (Глеб, девушка и пёсик) вышли одновременно. А там некий дурик, стоя на прихваченном из дому табурете, прилаживал к толстому дубовому суку петлю из бельевой верёвки.
Следует с сожалением признать, что, застав подобную сцену, Глеб с непривычки оцепенел. А вот девушка в белом не растерялась. Спустила шавку с поводка и крикнула «Фас!». Та залилась лаем, кинулась выполнять команду. Суицидник мигом ужаснулся, спрыгнул наземь и с петелькой в руках опрометью пустился наутёк.
Потом Глеб Портнягин часто вспоминал эту девушку с пёсиком. Многому она его научила, многому. Сама о том не зная.
* * *
Энергетика в помещении помаленьку приходила в норму. Можно уже было запускать склокожорку. И вскоре проголодавшаяся астральная тварь принялась шустро подъедать отрицалово. Самоубийца вновь положил пистолет на стол и тревожно задумался.
— А-а… если как-нибудь… обойти?.. — с надеждой спросил он.
— Кого? Судьбу?.. Думаешь, не пробовали?
— И-и… как?
— Да никак! Вот был недавно случай: на роду написано повешенным быть, а он топиться побежал. Еле перехватили…
— Кто?
— Кому надо, тот и перехватил.
— И что с ним сделали? Удавили?
— Без понятия. Может, и удавили… Чтоб от судьбы не бегал.
— Но это ж подсудное дело!
Не выдержал Портнягин — засмеялся.
— Так ты думаешь, его здесь перехватывали? Нет, дружок, перехватывали его из астрала. Там в астрале такие спецслужбы шуруют, что нам и не снилось. Короче, попробовать, конечно, можно… Но бесполезно.
Помрачневший самоубийца выдвинул ящик стола, поколебавшись, бросил туда травмат, задвинул и снова погрузился в раздумья. Незримая для простых обывателей склокожорка крутилась вокруг бедовой взлохмаченной головы, словно машинка для стрижки в руках парикмахера. Скусывала вредные для здоровья мысли.
Будем считать, дело сделано.
Глеб поднялся и, мягко ступая, покинул помещение, чего хозяин, кажется, и не заметил. Был весь в себе.
Дамы отскочили от двери и в четыре глаза уставились на молодого колдуна. Без слёз. Слёзы успели высохнуть.
— Ну?! Что?!
С таким трепетом обычно обращаются к хирургу, выходящему из операционной.
— Будет жить, — не удержавшись, подыграл им Портнягин. — Вы его не беспокойте пока, пусть отдохнёт…
Лица обеих окаменели. Ожидаемых слов благодарности не последовало, и слегка удивлённый Глеб, получив причитающуюся плату, распрощался и вышел.
Оставшись наедине, дамы повернулись друг к другу. Такое впечатление, что были они оскорблены до глубины души.
— Я ж говорила, лучше ментовку вызвать, — упрекнула та, что постарше (видимо, тёща). — Глядишь, и впрямь застрелился бы…
Та, что помладше, всхлипнула.
Дверь в смежную комнату отворилась. На пороге возник всклокоченный хозяин квартиры с пистолетом в руке.
— Возьмите, мама, — прочувствованно выговорил он, протягивая оружие тёще. — Возьмите, спрячьте куда-нибудь… Даже если буду просить, не давайте…
* * *
— Молодец, Шутик, молодец, — приговаривал Глеб оглаживая незримую холку своего четверорукого любимца. — Классную ты мне тогда фиговину притаранил. Сильно пригодилась…
В восторге от
