локальная не получила необходимые данные в рамках обновления. Журнал на сегодня содержал одни координаты и статус ожидания на месте. Никакой дополнительной информации несколько новых попыток и запросов не принесли. Предстояло добираться до места, в указанное время, выполнять инструкции и покорно ждать в неведении ответов. Выбора не оставалось, выбора просто не оставили.
Поэтому Аня злилась. Сказать по правде, больше на саму себя. Девушка давно признала, что сбежала именно от таких ситуаций, а не от суеты новых мест, постоянной открытости или чёрной тишины пространства. В обучении, работе и развлечениях она старалась проводить чёткую грань: не позволять выбирать за себя предпочтения и планы. Устраиваться так, чтобы решения определяли собственные мысли. Сейчас она оставалась частью общества, работала на корпорацию, поддерживала связь с другими людьми и не старалась прятаться от правды. Общалась с друзьями и родными на расстоянии, всячески избегая ощущения муравейника и связанности. Оставалась частью большого мира, но вне доступа рекламы и срочных поручений. Получалось, но не всегда достаточно хорошо. Сейчас приходилось принять неприятный сюрприз. Стоило долистать новости и приготовиться к небольшому путешествию.
Девушка черен несколько минут встала, активировав подготовку внешнего костюма. Поправила волосы и почесала руку, обдумывая возможное уменьшение снов и соответствующей терапии. С минуту простояла в собственных мыслях, рассматривая зелень внутри дома. Наконец внимание наткнулось на зеркало. Аня отряхнулась и покачала головой. Она подумала и решила не дать происходящему сменить все важные, собственные планы. Поэтому быстрее обычного вышла в сад, дышать и начинать новый день. Поэтому оставила напоминания.
3
Снег падал хлопьями. Живой занавес опускался на нетронутую белую сцену. Дым подымался в открытое окно. Очень много вонючего дыма, непривычный кашель и много бессмысленной ненависти. Много ярости и негодований, которым некуда было деться. Противный запах прокуренных волос и спутанные злобные мысли, всё-всё умещалось в одной девушке; Анна заперлась на балконе гостевого домиках и ей было очень плохо. Дурно до мерзкой тошноты по причинам, вполне ожидаемым. Но никак не принятым и не прощённым.
Девушка знала, что оставить надежду необходимо в самом начале. Он не представлял иного варианта. Новый год был спланирован заранее и включал прекрасные три дня в кругу одной широкой дружной семьи. Не её семьи, о чём его мать напомнила мимоходом с десяток раз. Стандартно и нелицеприятно. Развлекательная программа подразумевала праздник среди людей, которых объединяла не только кровь, но и три отличительные черты: наличие лишь собственного мнения, безразличие к иным сословиям и осознание личной непогрешимости. Неудачным апофеозом оказалось и вручение подарка: набора косметики от морщин и первых признаков старения. Что оказалось точкой, после которой девушка не смогла вернуться в равновесие. Анна некоторое время убеждала себя в субъективности собственных оценок, но действительность быстро выбивала из удобной колеи.
Одиночество лучше всего чувствуется среди массы людей. Особенно, если причиной служила принадлежность к другой касте. Возможно, его родственники не знали слова «сословие», но это никого не останавливало. Анна не входила в нужную группу, как её не называй. Мнения сына родители не спрашивали и не могли ошибаться. Иные слова и точки зрения не существовали. Родственникам не нравилась девушка, что не скрывалось в принципе. Скорее прикрывалось приличным слоем пренебрежения. Намёки шли на бедность, низкие способности и дурную внешность. Девушка глушила отчуждение тем, что люди вокруг могут считать себя неприкасаемыми и совершенными по собственным убеждения. Что её чужие глупые идеи не должны волновать. Помогало слабо, но всё-таки становилось легче.
Последние дни, чудесные совместные праздники, благодаря подобным обстоятельствам, больше походили на ад. Телевизор, застолье, спёртость и минимум внимания. Справедливости ради Анна признавала, снисхождение имело место: пару раз ей даже ухмыльнулся кто-то из дальних родственников. Но в такие моменты Анне чудилось, что за спиной, стоит отойти на метр, усмешки и шёпот наконец встречали друг друга. Казалось, естественно только казалось. Потому что её мнения спутник не разделял, отшучиваясь аккуратными ссылками на гордость, предубеждение и излишнее беспокойство. Спасение приходилось искать самой. И девушка старалась думать правильно, быть доброй и общительной. Настраивала себя все предыдущие дни, призывала к терпению. К сожалению, план с треском провалился.
Её быстро исключили из списка лиц, допущенных на кухню и приближённых к сервировке стола. Плебеи ничего не понимают в искусстве подготовки угощения и церемониях. Возможно, хозяева опасались отравления. В тёмном уголке души Анна порой жалела, что напрасно. Оказалось, что оживлённые разговоры по мере приближения Ани затихают. Или обсуждения прекращаются вовсе, когда девушка старается в них поучаствовать. Но обязательно после выражения сомнения в услышанном, с поморщенным от неприятия лицом и совместным трясением голов. Китайские болванчики, задетые взмахом руки. Несколько раз Анне послышалось, что в стороне обсуждается нелепое синее платье, странно знакомое по описанию, походящее на собственное отражение. Но взгляды и улыбки оставались сдержанно вежливыми. Несмотря ни на что, не находилось явных причин для побега.
Неявного набралось чрезмерно. Даже дети старались переменить место и игру, если в их затеи пыталась затесаться незваная старшая гостья. Ребята быстро смекнули или расслышали доводы родителей, исключив слабое звено. В целом, формальное приглашение в гости к общему столу имело место, но все понимали — лучше такие одолжения не принимать. Согласилась — сама виновата. Изгой.
За столом на девушку навалилось море еды с мелькающими внутри гигантскими сушами. Были представлены залитые майонезом салаты и роллы, улыбающиеся лица из телевизора, одинаковые шутки и люди, алкоголь и узкие темы для разговоров. Рядом отдельно сидели дети, озаряемые светом персональных экранов. Аня тогда решила или вспомнила, что ад — это повторение. С ней бы согласились данаиды, Сизиф и в какой-то мере Тантал. Но не семья молодого человека, повторившие залпы в который раз, под приевшиеся присказки и анекдоты, доставая очередные бутылки и пересказывая старые истории.
Сейчас девушка думала: насколько гласными были договорённости? Насколько изоляция была заметна для него? Неужели он не чувствовал, что ей плохо часами, пока он вовлечён в подготовку и празднование? Какое это имело значение сейчас? В родном городе, за тысячи километров отсюда, её родные уже спали. Когда удастся провести праздники с ними, Анна не хотела думать. Безысходность требовала начать действовать, но не оставляла никаких сил. Компромиссного варианта на горизонте не предвиделось. Нужно было решаться на адекватные крайности.
Сейчас, когда препираться с собой и перетирать нудную гадость последних дней надоело, Анна закрыла глаза. Прислонилась к стенке спиной и медленно съехала на холодный пол, собирая при этом футболку в гармошку. Запах вокруг стоял противный, слабо прочищаемый морозным
