уже никуда не годится!
И вправду что-то сегодня темнеет раньше обычного. Тьма сгущается куда быстрее и активнее. Только всё настроение портит!
— Странно, что так рано, — задумчиво произнесла Аделина.
— Ты знаешь, Пётр, после наших с тобой разговоров я всерьёз задумался над всем этим, — медленно произнёс профессор, — и даже начал проводить собственное расследование, которое привело меня к неоднозначным выводам. Твоя мысль действительно может оказаться правдивой, если будет доказано, кто именно провёл тёмный ритуал, и что вообще за ритуал это был.
Вот как? А это интересно. Но ведь ещё вилами по воде писано, что виной всему действительно является нечто подобное. Доказательств-то у нас пока не было от слова совсем. Так, лишь голые теории, которые ничем нельзя было подкрепить. Единственное, что смущало, — та информация, про которую я вычитал в томе Достоинства. Некий "Ритуал Пустоты" упоминался, как чрезвычайно опасный, но каков шанс, что именно он и был проведён? Скорее всего небольшой, для него нужны все двенадцать артефактов Величия. А несколько из них я встречал в этом мире уже после того, как "Чёрная Погибель" зародилась. Решил, что даже консультироваться с преподавателем по этому вопросу не буду, а то придётся рассказывать откуда об этом узнал и как смог найти том Достоинства. А юлить и врать не особо хотелось перед этим человеком. Лучше сосредоточиться на других версиях.
— Профессор, недавно я использовал ваше разрешение на посещение библиотеки и заглянул в сектор по тёмной магии, но ничего интересного и подходящего там не нашёл, — вспомнил я.
— А ты хорошо искал?
— Старался даже не рассматривать те книги, которые не подходили к теме.
Валлойев тяжко вздохнул и забарабанил пальцами по столу, обдумывая ситуацию. Тем временем наше чаепитие продолжилось и вскоре пришлось даже подливать чая, который довольно быстро закончился. Ещё порядка получаса мы обсуждали этот вопрос, продумывая разные версии и теории, а также способы, которыми можно было бы это всё доказать, но ни к чему конкретному так и не пришли. В какой-то момент я заметил, что Аделина чувствует себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Изредка она пыталась подключиться в разговор, но было отчётливо видно, что тема ей не интересна.
В общем я решил сделать небольшой перерыв и отвлечься.
— Профессор, а где у вас здесь уборная? — мягко спросил, когда наступило неловкое молчание.
— По коридору пойдёшь вперёд и первая дверь слева, — отозвался он, сделав глоток чая и взяв в руки кусочек коры.
Я поднялся с места и вышел из кухни. Напоследок услышал, как преподаватель завёл беседу с Аделиной, которая тут же оживилась и принялась что-то рассказывать. Я лишь усмехнулся и отыскал глазами ту самую дверь, про которую говорил хозяин дома.
Решил специально растянуть своё "путешествие", чтобы дать возможность Валлойеву переключиться пока на девушку. А то я уже представлял, что стоит мне вернуться, как обязательно продолжим беседовать про эту треклятую тьму. Иногда она мне начинает надоедать, честное слово. В общем решил ещё разок зайти в зал, где были представлены те самые коллекционные артефакты и вновь засмотрелся на них. Всё-таки очень интересно понаблюдать за коллекцией, которую профессор собирал всю свою жизнь. Некоторые предметы привлекли моё внимание и заставили задержаться на них взглядом чуть дольше, чем на остальных. Но после того, как я провёл здесь минут десять, решил наконец вернуться обратно.
Хотя в уборную всё же сходить не помешало бы. Повернул в сторону коридора и только только хотел было зайти, как справа заметил ещё одну комнату. Сюда нас Валлойев не водил! Она была меньшего размера, чем зал, но тоже содержала в себе множество разных интересных предметов. Но все блекли перед тем, за что зацепился мой взгляд в этот самый момент. На стене, примерно в метре над полом, на специальных держателях покоился старинный расписной посох. И ведь я не сразу догадался, что это за вещь! Но, когда внезапно вспомнил рисунок из тома Достоинства, то по моей спине пробежал ледяной холод, а по телу поползли мурашки.
ТВОЮ МАТЬ! ЭТО ЖЕ ПОСОХ КЛИФА! Один из Артефактов Величия! Но что он здесь делает?! Прямо в доме профессора?! Моё сердце тут же забилось быстрее, и на несколько секунд я завис, думая, что делать дальше. Проклятье! Как это вообще возможно?! Почему Валлойев ничего не рассказал про него?!
Только-только я хотел было подбежать к посоху и рассмотреть его поближе, чтобы убедиться в том, что глаза меня не обманывают, как вдруг со стороны улицы раздался мощный взрыв. Окна в доме выбило моментально, а ударная волна сбила меня с ног и отбросила в коридор. Стёкла разлетелись в сотни мерцающих осколков, которые рассыпались по всему полу. Часть стены оказалась полностью разрушена, а весь дом содрогнулся от сильнейшего толчка. В тот же миг послышались болезненные вскрики знакомого мне голоса, и моё сердце кольнуло так, что я чуть не умер.
— АДЕЛИНА!
Хотел было броситься в сторону кухни, но разум, который в этот момент у меня ещё оставался, подсказывал иное. Не медля больше ни секунды я поднялся на ноги и ринулся к посоху. Вовремя успел отбросить его подальше в коридор, прежде чем до него добрались те, кто устроил нападение. В этот же момент сюда ворвался сам профессор Валлойев, который тут же оценил обстановку и схватил посох.
— Что здесь происходит?! — гневно выпалил он, всматриваясь в темноту улицы.
Я не стал томить и тут же вылетел из комнаты и бросился в коридор, где увидел подбежавшую, хоть и раненую, но живую Аделину.
Слава Богу жива! Чтоб меня океанской волной накрыло, как же переживал за неё!
— С тобой всё нормально? Цела?
— Ничего страшного, небольшая рана на ноге, а так жить буду, — поморщилась она и тут же призвала свою магию, — на нас напали?
— Пока сложно сказать, — мрачно проговорил я, пытаясь прийти в себя, что получалось мягко говоря хреново. — пошли.
Мы вернулись в разрушенную комнату профессора, который в этот момент осматривал повреждения.
— Что здесь произошло, Лаврентьев? — строго посмотрел он на меня, ты что ли устроил?
— Вы шутите? — я даже опешил от такого обвинения, — нет конечно! Но подозреваю, что кто-то пришёл сюда за этим. — я показал пальцем на посох Клифа, который Валлойев продолжал держать в руках.
— Посох? Кому он мог понадобиться? — нахмурился тот, но на всякий
