Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 204
Лорна устало растянулась на подстилке.
— Может, это Повелитель Теней вдруг проявил к нам внимание?
— Нет.
— В таком случае сомневаюсь, чтобы нас кто-то преследовал.
Лорна достала одеяло и приготовилась улечься спать.
— Послушай, адъюнктесса. Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Если неизвестный охотник способен проникать через мою преграду, ничто не помешает ему открыть портал в любом месте. Даже здесь.
— Я не боюсь магии, — зевая, сказала Лорна. — Не мешай мне спать.
Тлан-имас умолк. Он замер и только глядел на спящую женщину. Ночь отсчитывала час за часом. Когда забрезжил рассвет, Оное Тулан слегка шевельнулся, потом снова затих.
Лорну разбудили первые лучи солнца. Она открыла глаза, стряхивая остатки сна, и вдруг застыла на месте. Подняв голову, она увидела тлан-имаса стоящим над нею. Острие кремневого меча покачивалось едва ли не у самого ее горла.
— Успех требует быть осторожным и внимательным, — сказал Оное Тулан. — И еще: нужно подмечать всякую мелочь. Вчера мы видели магию Древних. Она была направлена против воронов. А эти птицы, адъюнктесса, не летают по ночам. Возможно, ты думала, будто, соединив наши способности, мы стали неуязвимыми. Нет, адъюнктесса. Так думать нельзя.
Он убрал меч и отошел.
Лорна оторопело глотала воздух.
— Это моя оплошность, — наконец произнесла она. — Да, Тул, ты прав. Спасибо за урок бдительности, а то я что-то совсем ее утратила.
Она откинула одеяло и села.
— Тебе не кажется, что пустынная Ривийская равнина вдруг стала чересчур оживленной?
— Я называю это сближением, — ответил Тул. — Сила всегда притягивает к себе другую силу. Простая мысль, но тлан-имасы почему-то до нее не додумались.
Он качнул головой в сторону Лорны.
— И их дети — тоже. А вот джагаты хорошо понимали эту опасность. Потому-то они рассредоточились, избрали одиночество и постепенно их общество рассыпалось в прах. Форкрулии тоже понимали опасность сближения сил, но они выбрали другой путь. Как ни странно, адъюнктесса, мудрость джагатов и форкрулиев не дожила до нынешних дней, а вот невежество имасов осталось нетленным.
Лорна удивленно взглянула на своего спутника.
— Ты решил пошутить? — спросила она.
Тлан-имас поправлял костяной шлем.
— Это зависит от твоего настроения.
Лорна встала, свернула походную постель и направилась к лошадям.
— Ты с каждым днем становишься все более странным, Тул, — тихо сказала она, обращаясь больше к себе, чем к древнему воину.
Следом она вспомнила необычную, если не сказать жуткую, картину своего пробуждения. Сколько же он стоял над нею с мечом? Неужели всю ночь?
Лорна осторожно ощупала вывихнутое плечо. Боли почти не ощущалось. Она облегченно вздохнула: скоро рука совсем окрепнет. Адъюнктесса взялась седлать лошадь, украдкой поглядывая на тлан-имаса. Тот стоял, как изваяние, и глядел на нее. Знать бы, какие мысли бродят в голове существа, прожившего триста тысяч лет. Но жизнь ли это в том смысле, в каком ее понимали люди? До встречи с Оносом Туланом Лорна считала имасов бессмертными существами, не имеющими души. Их телами — думалось ей — управляет некая внешняя сила. Сейчас она сомневалась в своих былых представлениях.
— Скажи мне, Тул, о чем чаще всего ты думаешь?
Тлан-имас пожал плечами.
— Я думаю о бессмысленности.
— Тлан-имасам свойственно думать о бессмысленности?
— Нет. Тлан-имасам вообще почти не свойственно думать.
— А почему?
Оное Тулан смерил ее взглядом.
— Потому что думание — тоже бессмысленное занятие, адъюнктесса.
— Пора трогаться в путь, Тул. Не будем напрасно терять время.
— Да, адъюнктесса.
Она уселась на лошадь, продолжая раздумывать над смыслом слов тлан-имаса.
Мне снилась монета,
чей нрав переменчив;
мелькали прекрасные юные лица
и множились дивные сны…
монета катилась, звеня,
по золотому краю
чаши для украшений.
Жизнь снов. Ильбарес по прозвищу Старая Карга
Я брел темной ночью,
душа моя рядом брела,
босыми ногами ступая
то по земле, то по камню;
ничто не мешало ей,
не связывало, не пригвождало;
была она ночи подобна —
пространству прохлады,
лишенному света.
Мне встретились каменотесы;
при тусклом мерцании звезд
трудились они неспешно
над грудою черных камней.
Спросил я: «Чего не дождетесь солнца?
Осветит оно и согреет,
и смысл иной придаст
всей вашей работе».
Ответил мне кто-то из них:
«Острые стрелы солнца
пагубны для души,
а смысл неизменно меркнет —
стоит лишь тьме вернуться.
И потому мы трудимся ночью —
строим курганы тебе и ближним твоим».
«Тогда простите, что помешал».
«Нам мертвые не мешают, — сказал мне
каменотес. —
Они приходят и остаются».
Камень нищих. Даруджистан
— Ну вот, опять я сплю и вижу сон, а в нем даже негде обогреться, — ныл Крюпп. — Разве этот жалкий костер способен согреть озябшего странника?
Он вытянул руки над ровным, неугасающим пламенем костра, зажженного Древним богом. Костер, вне всякого сомнения, был оставлен не просто так, и Крюпп разгадал его смысл.
— Крюпп понимает: нельзя предаваться унынию. Правда, окружающий пейзаж весьма располагал к тягостным мыслям. Возделанные земли исчезли, равно как и все признаки человеческого жилья. Похоже, сон занес Крюппа далеко на север. Воздух пах тающим льдом. Восточный край горизонта подцвечивало зеленоватое сияние, которое Крюпп ошибочно принял за восходящую луну. Но луна должна была бы подняться выше, а сияние оставалось на линии горизонта, освещая небо.
— Тревожное видение проникло в мозг Крюппа, — продолжал рассуждать сам с собой толстяк. — Но скрыт ли в нем какой-нибудь смысл? Самое печальное, что Крюппу ничего об этом не известно. Будь у бедняги выбор, он немедленно вернулся бы сейчас в свою теплую постель.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 204
